— У нас здесь тоже есть лагерь,— отвечал ему на это Пэй Сюань.— Здесь больше трехсот коней, а имущество не поместится и на десяти подводах. Что же касается провианта и фуража, так этому и счета нет. В нашем стане пятьсот удальцов. Если вы, почтенные братья, не гнушаетесь нами, то ведите нас в Ляншаньбо и представьте своим предводителям. Может быть, и мы со своими скромными силами будем там полезны. Не знаю, как ваше мнение?
Дай Цзун очень обрадовался такому ответу и сказал:
— Наши почтенные братья Чао Гай и Сун Цзян принимают людей честных и правдивых. Когда к ним придет такая помощь, как ваша, почтенные братья, это будет прекрасно, словно узор на парче. И если вы действительно решили отправиться в Ляншаньбо, то собирайтесь в путь, пока мы с Ян Линем сходим в Цзичжоу и найдем Гун-Сунь Шэна. Потом мы возвратимся обратно и под видом правительственных войск пройдем в наш стаи.
Все были очень довольны и, напившись допьяна, перебрались в павильон Согласия, который находился за горой. Там они продолжали пировать и любоваться природой. Насладясь горными видами, Дай Цзун восторженно воскликнул:
— Какие красивые горы и какие замечательные потоки! Какие уединенные и прекрасные места! Но как же вы, уважаемые братья, попали сюда?
— Раньше здесь жило несколько грабителей — никчемных людишек,— отвечал на это Дэн Фэй.— А потом пришли сюда мы двое и захватили это место.
При этих словах все рассмеялись. Пятеро удальцов подымали чаши до тех пор, пока не напились совсем пьяными. Пэй Сюань стал показывать гостям упражнения с мечом и тем еще больше вносил веселья и возбуждал желание продолжать пир. Дай Цзун хвалил его без конца. Наконец глубокой ночью они вернулись в лагерь и улеглись спать.
А на следующий день Дай Цзун твердо решил идти вместе с Ян Линем, и как ни уговаривали его хозяева погостить еще, все же не смогли удержать. Тогда они проводили его с горы вниз и там распрощались. Вернувшись к себе в лагерь, они стали собирать свое добро и готовиться в дорогу. Но это к рассказу уже не относится.
Теперь расскажем о Дай Цзуне и Ян Лине. Выйдя из лагеря, расположенного в горах Лошадиный водопой, они шли днем, а ночью останавливались на постоялых дворах и вскоре приблизились к пригороду Цзичжоу. Здесь они остановились отдохнуть в кабачке.
Дорогой брат,— сказал, обращаясь к Дай Цзуну, Ян Линь.— Я думаю, что учитель Гун-Сунь Шэн — последователь учения «Дао» — должен жить где-нибудь в горах, в лесу, а не в городе.
— А вы, пожалуй, правы,— согласился Дай Цзун.
И они отправились по окрестностям города, расспрашивая об учителе Гун-Сунь Шэне. Но никто из встречных не знал его. Переночевав на постоялом дворе, они с утра отправились по отдельным селениям и деревням. Однако и там они не встретили никого, кто бы знал Гун-Сунь Шэна. На ночь они вернулись на постоялый двор. На третий день Дай Цзун сказал:
— Может быть, в городе кто-нибудь знает его?
На этот раз они отправились в город. Однако все местные жители, к которым они обращались с расспросами, отвечали:
— Нет, не знаем такого. Может быть, он живет не в городе, а в каком-нибудь известном монастыре в нашем уезде?
И вот, когда Дай Цзун и Ян Линь шли по одной из улиц, они увидели вдали играющих музыкантов, которые кого-то сопровождали. Тут Дай Цзун и Ян Линь остановились посмотреть на это шествие и увидели, что впереди идут двое тюремных служителей. Один из них нес много разноцветных подарков, второй — куски атласа и парчи. Позади них несли большой зеленый зонт, под которым сидел тюремный палач, очень статный, с синей татуировкой на теле. У него были длинные брови и узкие, как у феникса, глаза, обращенные к небу. Лицо было слегка желтоватым, а борода и усы редкими.
Этот человек был родом из провинции Хэнань, и звали его Ян Сюн. Когда-то он приехал в Цзичжоу со своим двоюродным братом с отцовской стороны, который был назначен начальником области. С тех пор Ян Сюн безвыездно жил здесь. Позднее сюда прислали нового начальника области, но и он знал Ян Сюна и назначил его главным начальником тюрем и, кроме того, палачом, совершающим казни. Несмотря на то, что он искусно владел оружием, из-за желтизны лица его прозвали «Тощий Гуань-со» по имени древнего героя.
Итак, Ян Сюн шествовал в сопровождении тюремного служителя, который держал в руках острую секиру. Они возвращались после только что совершившейся казни, и знакомые и друзья поздравляли Ян Сюна и преподносили ему подарки. Когда шествие поравнялось с Дай Цзуном и Ян Линем, жители преградили путь и поднесли Ян Сюну вина.
