После этого раздался грохот барабана, и на сцене показалась Бай Сю-ин. Поклонившись на все четыре стороны, она взяла палочку и стала отбивать дробь на барабане так, словно горох сыпался. Затем она запела четверостишия, состоящие из семи слогов каждая строка. Песенка эта звучала так:
Лэй Хэн громко выразил свое одобрение. А Бай Сю-ин промолвила:
– Сегодня объявлена пьеса, которую я сама исполняю. Содержание ее – история чистой любви. Близнецы преследуют Су Цbна из города Юйчжана. – После этого вступления она запела, а потом снова говорила. Зрители бурно выражали свой восторг. И вот, когда она дошла до самого интересного места, Бай Юй-цяо прервал ее и продекламировал:
Сейчас, когда ты, дочь моя, получила общее одобрение, можно сойти к гостям! Ты сыграла пьеску, за которую платят также и барабанщику.
Тогда Бай Сю-ин, взяв поднос и неся его перед собой, пошла по рядам, напевая такую песенку:
– Ступай, дочка, обойди зрителей, – приговаривая старик Бай Юй-цяо. – Они готовы вознаградить тебя.
И вот Бай Сю-ин с блюдом в руках прежде всего подошла к Лэй Хэну, тот полез было в карман, но вспомнил, что у него нет с собой ни гроша, и сказал, обращаясь к певице:
– Я забыл захватить деньги, но завтра награжу тебя.
– «Если первый настой уксуса недостаточно крепок, то второй уже кажется безвкусным» – улыбаясь, сказала Бай Сю-ин. – Уважаемый господин, вы занимаете здесь лучшее место, так покажите пример другим.
– Это совсем не потому, что я не хочу дать тебе денег, – сказал Лэй Хэн, покраснев, – но сегодня я действительно ничего не взял с собой.
– Если вы пришли сюда, уважаемый господин, для того, чтобы послушать мое пение, то почему же вы забыли захватить с собой деньги? – спросила Бай Сю-ин.
– Мне ничего не стоит дать тебе три или даже пять лян серебра. Но вот сегодня, как на грех, я забыл взять их с собой! – сказал Лэй Хэн.
– Ну, уж если у вас сегодня нет ни чоха, так стоит ли говорить о трех или даже пяти лянах серебра! – промолвила Бай Сю-ин. – Не хотите ли вы заставить меня, как говорится, «утолить жажду, только любуясь на сливу» или же «насытиться, глядя на нарисованную пампушку»!
– Ну, дочка, ты сама виновата, что у тебя нет глаз и ты не можешь отличить городского жителя от деревенщины! Что с него возьмешь! – вмешался тут старый Бай Юй-цяо. – Ты лучше обратись вначале к тем, кто умеет ценить искусство.
– Откуда это ты взял, что я не ценю искусство? – сердито спросил Лэй Хэн.
– Да раньше, чем ты поймешь, какие отношення существуют между людьми, у собаки рога вырастут!
Тут старику присоединились все зрители и стали бранить Лэй Хэна.
– Да как ты смеешь оскорблять меня, ничтожная тварь! – накинулся он на старика.
– А что за беда, если я и обругал тебя, пастуха с захудалого двора! – ответил Бай Юй-цяо.
В это время кто-то из знающих Лэй Хэна крикнул старику:
– Помолчи! Это чиновник из уездного управления, Лэй Хэн.
– Ах, вот как! Хорошо еще, что не из «ослиного» управления! – воокликнул старик.
Этого Лэй Хэн уже не мог стерпеть. Он вскочил со своего места, прыгнул на подмосжи и стал руками и ногами избивать старика, разбил ему рот и выбил зубы. Видя, с каким ожесточением Лэй Хэн бьет старика, присутствующие бросились разнимать их и уговорили Лэй Хэна уйти домой. После этого, шумно обсуждая происшествие, разошлись и все остальные.
А надо вам оказать, что эта Бай Сю-ин была возлюбленной нового уездного начальника еще в то время, когда он жил в Восточной столице. Поэтому она сейчас приехала в Юньчэн и открыла здесь свое заведение. И вот эта девица села в паланкин и отправилась прямо в уездное управление, пожаловаться на Лэй Хэна за то, что он избил ее отца и нанес ему увечья.
– Он избил моего отца и разогнал всех посетителей, чтобы нанести мне ущерб! – сказала она.
Выслушав ее, начальник уезда рассердился:
– Сейчас же напиши об этом заявление! – велел он ей.
Такое решение можно было назвать решением, навеянным «колокольчиком около подушки».
Бай Юй-цяо заставили написать жалобу. После этого были осмотрены раны отца и все это было скреплено свидетельскими показаниями.
