Все очень обрадовались, когда девушка очнулась. Но ее родители, услышав, что дочь толкнул «Черный вихрь», до того испугались, что долго не могли двинуться с места и уж, конечно, не осмеливались сказать обидчику ни единого слова. Понемногу девушка оправилась и заговорила. Мать привела в порядок ее прическу и украшения, потом взяла платок и повязала голову дочери.
– Как вас зовут и откуда вы пришли? – спросил их Сун Цзян.
– Мы скажем вам всю правду, уважаемый господин, – отвечала на это старуха. – Наша фамилия Сун, и когда-то мы жили в столице. Эта девушка – наша единственная дочь, зовут ее Юй-лянь. Отец обучил ее нескольким песенкам и кое-как устроил сюда, в «Павильон Лютни», чтобы она пением зарабатывала на жизнь. Да вот беда, она у нас слишком опрометчива и иногда делает глупости. Вот и сейчас не посмотрела на то, что вы тут беседуете, вошла и сразу же запела. Сама виновата. Уважаемый господин по неосторожности поранил ее немножко, но не стоит, конечно, обращаться к властям и впутывать вас в это дело, уважаемые господа.
Видя, что женщина рассуждает довольно разумно, Сун Цзян сказал ей:
– Не могли бы вы послать со мной кого-нибудь в лагерь? Я дам вам двадцать лян серебра, чтобы ваша дочь могла хорошо отдохнуть. А потом вы выдадите ее замуж за доброго человека, и ей больше не придется петь песенки в таких местах.
Почтительно кланяясь Сун Цзяну, родители девушки твердили:
– Как можем мы рассчитывать на такую милость?
– Это мое решение, – сказал Сун Цзян. – Слов на ветер не бросаю. Пусть ваш муж идет со мной, и я дам ему деньги.
Родители девушки продолжали кланяться Сун Цзяну:
– Примите нашу глубокую благодарность за вашу милость.
– Ну, что ты за негодяй такой! – ругал в это время Дай Цзун Ли Куя. – С кем ни встретишься, сразу же затеваешь ссору и заставляешь нашего почтенного брата расплачиваться за твои выходки. Слишком дорого ему это обходится!
– Но ведь я только прикоснулся к ней, а она возьми да повались, – оправдывался Ли Куй. – Никогда еще не встречал такой неженки, как эта чертова девка! Меня вот хоть сто раз бей, все равно ничего мне не сделается.
При этих словах все рассмеялись.
– Скажи хозяину, что деньги за вино и угощение заплачу я, – сказал Чжан Шунь слуге.
– Ничего, ничего, не беспокойтесь, идите, – отвечал слуга. Услышав это, Сун Цзян, обращаясь к Чжан Шуню, решительно запротестовал:
– Да разве можно, дорогой друг! Я пригласил друзей выпить вина, а вы будете за это платить?
– Я почитаю это за счастье. Уж очень долго я ждал встречи с вами, – сказал Чжан Шунь. – Когда вы жили в Шаньдуне, я со своим старшим братом все собирался навестить вас. А сегодня само небо послало мне счастливый случай. Разрешите оказать вам хотя бы этот скромный знак внимания и не придавайте этому особенного значения.
– Господин Сун Цзян, – сказал Дай Цзун, – ведь наш брат Чжан Шунь хочет выразить вам свое чувство уважения, и вы не должны возражать.
– Хорошо, дорогой друг, – отвечал Сун Цзян. – Но если вы заплатите сейчас, то разрешите мне пригласить вас как-нибудь еще раз.
Чжан Шунь остался очень доволен и, захватив с собой две рыбы, вышел из «Павильона Лютни» вместе с Дай Цзуном, Ли Куем и стариком Суном. Все они отправились провожать Сун Цзяна в лагерь. Сун Цзян привел их к себе в канцелярию и усадил там. Затем Сун Цзян принес два слитка серебра по десять лян каждый и отдал старику Суну. Тот горячо поблагодарил его и ушел, и говорить об этом мы больше не будем.
Время было позднее, Чжан Шунь отдал принесенную им рыбу Сун Цзяну, а Сун Цзян передал ему письмо от Чжан Хэна. После того как Чжан Шунь распростился и ушел, Сун Цзян вытащил слиток серебра весом в пятьдесят лян и, передав его Ли Кую, сказал:
– Возьмите его, дорогой друг, на расходы.
Они распрощались, и Дай Цзун с Ли Куем поспешили в город. Что касается Сун Цзяна, то одну из полученных рыб он подарил тюремной страже, а вторую оставил для себя. Сун Цзян был большим любителем свежей рыбы и немного пожадничал. А под утро, во время четвертой стражи, он вдруг почувствовал сильную резь в желудке. К рассвету его прослабило больше двадцати раз; он до того ослаб, что у него закружилась голова, и, повалившись на пол, он так и заснул.
Сун Цзян был очень хорошим человеком, и тюремная стража усердно заботилась о нем, готовила ему кашу и кипятила воду. Между тем Чжан Шунь, памятуя, что Сун Цзян любил рыбу, достал еще два больших золотых карпа и принес ему в благодарность за то, что тот доставил письмо брата. Но войдя в помещение, он увидел, что Сун Цзян болен и лежит в кровати, а вокруг него хлопочут другие заключенные. Чжан Шунь решил сейчас же пойти за врачом, но Сун Цзян стал возражать:
– Я просто испортил себе желудок тем, что пожадничал и съел слишком много свежей рыбы. Будьте добры, купите мне закрепляющей настойки из шести трав, и все будет в порядке. – Затем он попросил отдать одну рыбу начальнику лагеря Вану, а вторую – надзирателю Чжао. Чжан Шунь исполнил его просьбу и пошел за настойкой. Принеся настойку, он вернулся домой, и о нем мы пока говорить не будем.
