— Да, я написала ему, — ответила девушка. — Не хотите ли прочесть копию моего письма? — добавила она после некоторых колебаний.
— Я охотно прочту ваше письмо, — ответил Полтаво.
Она протянула ему листок бумаги.
«Дорогой Франк, — прочел он, — некоторые причины, которые я не вправе разглашать, требуют, чтобы наша свадьба, на которой настаивает мой дядя, состоялась в течение ближайшей недели. Вы знаете мое отношение к вам. Вы знаете, что я не люблю вас и что по своей воле я бы не вышла за вас замуж. Но я принуждена поступить против моего желания. Мне очень тяжело писать вам об этом, но я знаю, что вы великодушны и добры, я знаю, что вы поймете, что меня побудило откровенно написать вам обо всем».
Полтаво положил письмо на стол. Не говоря ни слова, он зашагал по комнате и внезапно остановился перед девушкой.
— Мадонна! — произнес он с мягким акцентом южанина (свою молодость Полтаво провел в Италии). — Если бы я был на месте Франка Доутона, вы бы также колебались?
Дорис удивленно взглянула на него, и он понял, что совершил ошибку. Он спутал ее доверие с более сильным и значительным чувством. В это мгновение он прочел в ее взгляде, что скорее она отдала бы предпочтение Франку.
Он поднял руку, желая, чтобы она не продолжала разговор.
— Вы не должны мне ничего отвечать, — сказал он. — Быть может, впоследствии вы поймете, что в любви графа Полтаво было безграничное обожание, потому что вы мне дороже всего на свете. Моя любовь свободна от каких бы то ни было низменных мотивов и побуждений.
Голос его задрожал, возможно, он в действительности поверил в искренность своих слов. Не раз случалось ему произносить эти слова, обращаясь к женщинам, впоследствии выветрившимся из его памяти.
— Нам следует подождать, что ответит мистер Доутон, — коротко добавил он.
— Я уже получила от него ответ — он позвонил мне по телефону, — сказала девушка.
Полтаво улыбнулся.
— Типичный англичанин, почти американец по своей манере спешить. Так когда же состоится счастливое событие? — спросил он.
— Не спрашивайте меня об этом. — Я не знаю, хватит ли у меня сил выполнить желание моего дяди.
— Когда? — вторично осведомился Полтаво.
— Через три дня. Мы… — Дорис заколебалась. — Мы уедем в Париж, — добавила она и покраснела. — Но Франк хочет, чтобы мы… чтобы мы продолжали жить порознь.
— Я понимаю. Мистер Доутон поступает как благородный человек.
И снова девушка почувствовала неприязнь к этому самодовольному и ловкому иностранцу. Его отечески покровительственный тон задевал ее, даже похвала по адресу Франка прозвучала в его устах насмешкой.
— Вы не задумывались над тем, что случится, если вы ослушаетесь воли дяди и не выйдете замуж за мистера Доутона? Знаете ли вы, что тогда произойдет?
— Нет, этого я не знаю, — ответила нерешительно девушка. — Я начинаю подозревать, что я ошибалась в нем. Я всегда считала, что он приветливый и добрый человек. А теперь мне стало известно, что… — она замолчала, и Полтаво за нее закончил фразу.
— Что он преступник, в течение многих лет использовавший легковерие своих ближних. Для вас это должно было быть ужасным открытием, мисс Грей. Но в конце концов вы все же простите ему, что он похитил ваше состояние.
— Это все так ужасно, — прошептала девушка. — С каждым днем трагичность моего положения становится мне яснее. Моя тетка, леди Динсмор, права.
— Леди Динсмор всегда права, — с легкой усмешкой заметил Полтаво. — Таково свойство ее возраста и ее положения. Так в чем же она, по-вашему, права?
— Я не знаю, хорошо ли я делаю, посвящая вас в это, но она полагает, что мой дядя запутан в каких-то темных делах. Она меня не раз предостерегала на этот счет.
— В высшей степени примечательная особа, — продолжал иронизировать Полтаво. — Но в течение трех дней может произойти еще многое. Я бы очень хотел знать, что произойдет, если свадьба не состоится?
И не дожидаясь ответа, Полтаво покинул комнату.
— Три дня, — повторил он, возвратившись домой. — Почему Фаррингтон так спешит с замужеством Дорис? И почему наметил он ей в мужья бедняка-журналиста?
Решить эту загадку было не просто.
В течение ближайших дней Франк Доутон ходил как во сне. Он не мог поверить, что наконец-то сбывается его счастье. Однако к радости примешивалось чувство горечи — он сознавал, что вступает в брак с девушкой, чье желание не сходится с его желанием.
