- А, привыкайте! - легко махнул рукой Фарид. - Я же в доме отца был не гаремным прелестником, а лисёнком! Я ходил, где хотел и делал все, что считал нужным. У меня два старших брата и два младших, которые жили в казарме, и если мне хотелось мяса на обед, то я отправлялся в столовую к братьям, где мне разрешали выловить из общей кастрюли те кусочки, которые были мне симпатичны. Так что я привык к тому, что у меня в казарме есть и братья, и дядьки, которые меня спрячут от воспитателей, если на занятия не хочется идти. И на лошадке дадут покататься! И вообще, в седло меня посадил отец, а вот премудростям разным учили дядьки! Сколько я на корде по двору кругов накручивал! Иной раз сил еле хватало до своей комнаты доползти. А когда Леденец появился, то дядьки стали учить выездке и меня, и Леденца. Вначале было тяжело, зато теперь можно покрасоваться!
Потом разговор плавно перешёл на обсуждение навыков Леденца. О пассажах, пируэтах и о том, что он умеет делать пиаффе - пассаж на одном месте. О траверсе - движении боком, и о прочих премудростях выездки. При этом Фарид не забывал поглядывать, как ест Орхан. Когда он съел последнюю ложку каши, омега встал и пригласил всех во двор, чтобы похвалиться своей любимицей. По дороге Фарид прихватил с подноса пару яблок и, подхватив мужа под руку, неторопливо повел его во двор. Орхан улыбнулся, он в какой-то момент почувствовал себя жеребцом, которого выгуливают на трензеле. Это ощущение усилилось, когда одно из яблок досталось ему, а второе - золотистой кобылке.
Леденца оседлали и вывели из денника, когда Орхан и Фарид пришли на внутренний двор, где тренировали альф, и в случае необходимости объезжали жеребцов. Фарид посадил мужа в тени дерева, а сам, подойдя к лошади, легко взлетел в седло, как птичка на ветку. Из-под подола абая показались ноги в шелковых штанишках и расшитых сапожках. Орхан замер, пораженный такой картинкой. Омега верхом на нежной и красивой кобылке! Они очень гармонично смотрелись вместе, а потом омега подобрал поводья, и лошадь начала танцевать под восторженные охи и ахи альф.
Со стороны казалось, что омега совсем не управляет своей красавицей, а просто сидит в седле, прислушиваясь к цокоту копыт. Но только опытный наездник понимал, сколько труда стоит за такой нарочитой легкостью! А кобылка под омегой танцевала и кокетничала, крутясь на месте и переступая своими грациозными ножками! И только два сверкающих глаза в прорези шейлы сияли, как звезды, выдавая какое удовольствие получает от всего этого сам хрупкий наездник.
Орхан смотрел на этого юного кентавра, и его сердце одновременно пело от счастья и разрывалось от боли. Это маленькое счастье было на самом деле его супругом, но имел ли он право оставить его при себе? Омега был очень юн. Совершенно невыносимо юн, прекрасен и также неопытен, а он, Орхан, был воскресшим Лазарем. Почему Аллах вернул его к жизни? И как надолго продлятся дни его? И можно ли рассчитывать, что у него хватит времени сделать его счастливым? Или однажды его юный супруг проснется с его хладным трупом в обнимку? Что тогда будет с ним? Сможет ли он жить дальше или уйдет следом за мужем в эдемские сады, как ушел из жизни оми самого Орхана, не пережив смерти мужа?
Наверное, его переживания и тревоги были видны на его лице, потому что Фарид вдруг спешился и, бросив поводья, кому-то из альф, подошел к Орхану и обнял его за плечи. Альфа сидел на широкой скамье, которая стояла в тени дерева с незапамятных времен. Омега так быстро подошел к мужу, что тот даже не успел среагировать, когда острые коленки замерли между его ног, а сильные руки, ухватив его за плечи, сильно прижали к своей груди. Альфа только и смог, обняв тонкие бедра, вздохнуть в его шею, пытаясь уловить его ускользающий запах. Омега лихорадочно зашептал:
- Не переживай ни о чём, я в тебя верю! Всё будет хорошо! Вот увидишь! Аллах не просто так свёл нас вместе!
Орхан заглянул в бездонные глаза, которые затопили своей синевой все вокруг. Он совсем потерялся в этой синеве, позабыв обо всём на свете. Где-то вдалеке заржала недовольная лошадь. Орхан очнулся и оглянулся по сторонам. Двор был почти пуст, только вдалеке слышались шаги и мелькали спины расходящихся мужчин. Еще раз тонко заржала лошадь, словно жалуясь на что-то. Омега стоял над ним и выжидающе смотрел, будто задал вопрос и ждал ответа.