Лётная погода чуть позже наступила и закружилась карусель полётов. С восхода солнца начинались парашютные прыжки, а после них обучение молодых пилотов, разбор полётов, полёты на спортивных самолётах с выполнением фигур высшего пилотажа, и так день за днём.
Анатолий сразу забыл инцидент с Синицей, но тот напомнил о себе через неделю. Домой Анатолию пришла повестка, чтобы он прибыл в управление КГБ, по адресу Ул. Ленина 11, к 10-ти часам в среду, имея при себе паспорт. Повестку подписал Синица.
Отец Анатолия ещё не пришёл с работы, а мать и молодая жена вопросительно и с тревогой смотрели на него. Они знали, что повестки из этой организации зачастую плохо заканчиваются для вызываемых в неё.
– Ты не знаешь, чего тебя вызывают? – спросила мать.
– Готовьте котомку, – смеясь ответил Анатолий.
– И в кого ты такой уродился? – мать заплакала. – Мы целый день тут переживаем, а ему шуточки.
– Да успокойтесь вы. Нас, лётчиков, всех по очереди туда вызывают, так нужно.
– Ну сразу бы так и сказал.
– Я и говорю.
В среду в назначенное время Анатолий подошёл к входу в КГБ. Оно занимало несколько старинных зданий на самой красивой улице города, ранее называвшейся Дворцовой. Одно из этих зданий,совершенно асимметричное по своей архитектуре проектировал и строил родной брат писателя Достоевского, когда-то в XIX веке работавший здесь главным архитектором города.
Анатолий вошёл через зарешеченные массивные двери в подъезд.
Перед лестничной клеткой стоял дежурный в военной общевойсковой форме. Он внимательно прочитал повестку и позвонил по телефону. По лестнице сверху медленно, с генеральским достоинством опускался Синица.
– Анатолий Петрович, пройдите за мной.
Они вошли в комнату рядом с дежурным, где на дверях бала табличка
– "Комната приёма посетителей". В ней стояло два письменных стола и несколько стульев, под высоким потолком светила одна лампочка без люстры, стены, покрашенные белой известью были голыми.
– Присаживайтесь, Анатолий Петрович.
Анатолий сел за стол, указанный ему Синицей, а тот продолжал стоять, чтобы казаться выше, потому что даже так они были вровень.
Синица положил на стол коробочку с надписью на латыни – Сони, и
Анатолий догадался, что это диктофон.
– Анатолий Петрович, у нас есть сведения, что Вы рассказываете враждебные анекдоты. В частности, две недели назад Вы рассказали в присутствии нескольких человек анекдот о Брежневе, чем дискредитировали Генерального секретаря КПСС. Вот Вам ручка и бумага, напишите зачем Вы это делали.
– Дело мне шьёшь?
– Вы мне не тыкайте.
– Ах да, я забыл, что Вы высокое начальство, – усмехнулся Анатолий.
– Пишите!, – приказным тоном произнёс Синица.
Злость вспыхнула в груди у Анатолия.
– Что мне писать, что я скопировал речь Брежнева? Так в этом нет ничего антисоветского.
– Это не Вам решать.
– Послушай, Синица, и не перебивай. Посадить меня хочешь? Ничего у тебя не получится – времена не те. И писать я ничего не буду, пойду сейчас к твоему начальству и…
– Никто тебя не пустит.
– Пустят!…расскажу, что ты используешь служебное положение ради мести за шутку с "Птичкой", и ещё расскажу, – Анатолий встал, – как ты привозил на аэродром каких-то баб и катал их на самолёте, что категорически запрещено и…
Синца подскочил к столу, выключил диктофон, и положил его в карман.
– Но это ерунда по сравнению с тем, что я скажу сейчас.
– Ну, что ещё? – уже мягче спросил Синица.
– А то, что когда во время празднования Дня авиации кто-то выпустил ракету, и она пробила крыло самолёта в котором я летел, и, слава Богу не пробила бак с бензином, а то бы мне каюк, ты сел в машину и уехал.
– Я не видел этого.
– Видел, тебя люди видели. Начальник клуба стал тебя искать, а за тобою и след простыл. Хочешь, я это сейчас напишу и передам дежурному или брошу в почтовый ящик.
Перед Анатолием стоял маленький, растерянный. жалкий человечек с испуганным лицом, потому что узнай обо всём этом начальство, ему не здобровать.
– Толя, давай замнём всё это дело.
– А я его не начинал.
– Знаешь, я выполняю свою работу, она не такая простая.
– Знаю, знаю, но всегда можно быть человеком.
– Ну вот и хорошо. Замяли. Можешь идти, – Синица подал руку для рукопожатия, но Анатолий её не принял, развернулся и ушёл.
Он шёл по улице и ругался про себя: "Вот гнида, хотел меня за глотку схватить. А болт тебе в горло. Сам, говнюк, чуть не плакал.
Пошёл он вон!"
После этого Синица очень редко появлялся на аэродроме и его почти там не видели.
Начальник отдела майор Синельник вызвал к себе в кабинет старшего лейтенанта Синицу. Тот прибыл и по форме доложил.
– Присаживайся, Иван Митрофанович.
