– Гад, хоть что-нибудь бы привез, приехал на готовенькое, да еще на девок «разлысился» – ворчал мне на ухо Виталий.
Меломанка Люба знакомила нас с новыми записями, комментируя заодно достоинства тех или иных коллективов и композиторов. Кроме студента МИСИ Сережки, другие разбирались в музыке посредственно и на этой почве они в первые часы застолья сошлись. Остальные в пол-уха прислушивались к разглагольствованиям о «Машине времени», «Бони М», «Ирапшн» и Раймонде Паулсе, звезда которого приближалась к зениту.
Стол получился прямо сказать хороший – Ольга и Люба все-таки являлись «торговками» и легко обеспечили присутствие разнообразных деликатесов, вплоть до балыка, который никто, кроме бабки не оценил по достоинству.
Мало-помалу стали разбиваться на пары. Мне очень понрасилась Вера – черноволосая легкоатлетка, но, к ней проявил некоторый интерес мой брат Мишка, а я решил ему не мешать. Сережка Корягин, простодушно-хитроватый и, довольно самолюбивый студент, немного пометался и выбрал Верину подругу Наташу, симпатия, надо отдать дань справедливости оказалась взаимной.
Изрядно подвели двоюродные братья, которые умудрились «набраться» еще до боя курантов, встретили Новый год под столом, а под утро, в полной темноте, разбежались по своим домам. Мишка от них ушел недалеко, свалившись после часа ночи, оставя Веру в довольно неловком положении…
В остальном праздник прошел замечательно. Бабка, видя, что безобразий не происходит, оставила нас в покое и удалилась спать в свою комнату.
Люба, узрев отсутствие надсмотра, утащила Лешку за занавеску, где стала обучать обалдевшего парня искусству целоваться.
Спать улеглись после четырех утра. Виталию с Ольгой досталась печка, остальные – вповалку, близ стола. Мне стало немного жалко девичьих бальных, по-видимому, платьев, сшитых год или два назад к школьному выпускному празднику…
Мишка, едва отойдя от сна, оглядев усыпанный телами пол, тихо сбежал, никого не потревожив.
Две девушки – Вера и Ольгина коротконогая сестра Рита, не скрывая недовольства уехали в 10 утра в Егорьевск. Проснулась бабка. Уцелевшие остатки коллектива продолжили веселье.
Под завораживающую музыку «Мами Блю» Сережка пригласил на танец, как бы невзначай, Ольгу. Она так откровенно прижималась к нему и глубоко вздыхала, что «Бубновый» в ярости бросился покурить на улицу. Его постарались быстренько успокоить и уже через полчаса, он, вместе со мной, давал девушкам урок занимательной географии.
Низкое солнце заставляло сверкать снег, яркой белизны. Начинался морозный день нового года.
– Сколько населенных пунктов имеют птичьи названия? – насмешливо-высокомерно спросил Виталий – он ужасно гордился своим учебным заведением, в котором тотальная география и абсолютное знание маршрутов железных дорог являлись важнейшими.
За всех ответила скромная Наташа:
– Не знаем мы, лучше сам скажи.
– Орел, Сокол – Волгоградской области, Гусев -Калининградской, Гусь-Хрустальный – Владимирской и Гусь Железный – Рязанской, да еще разные Скворцово, Вороново…
– Не затопить ли печку – предложила Ольга – по-моему уже холодно в доме.
Идею горячо поддержал студент и они оба направились за дровами, предварительно накинув телогрейки, которые любезно предоставила бабка, обрадованная, что самой топить не придется.
Дровяная экспедиция затянулась надолго и Наташа, заподозрив неладное, стала обираться домой. В обед и она покинула гостеприимную дачу. Для приличия, Сережка ее проводил, но провожать пошел вместе с Ольгой и они, опять надолго задержались. Далее, неумехи печкотопители, перепачканные сажей, колдовали около топки, мало кого замечая.
Чтобы отвлечь оскорбленного жениха, я продолжил перечисление «птичьих» городов и поселков:
– Виталь! Ты же не все «пернатые» названия перечислил.
– А какие еще остались?
– Сороки, в Молдавии, Сорочинск – Обренбургской лбласти, Снегири – Московской.
Ольга восторженно воскликнула:
– Ой, как горит, аж гудит.
«Бубновый» двусмысленно и угрюмо ответил:
– Прикрой поддувало, гудеть перестанет.
Он, насупленный, просидел минут сорок и стал собирать посуду. Надо заметить, что тарелки, вилки, ложки и фужеры с рюмками принес из дома он, старательно упаковав в огромную сумку. На даче у Лешки посуда тоже имелась, но ее оказалось слишком мало, для такого коллектива, как наш.
В конечном итоге, на даче остались пятеро:
Бабка, Лешка с Любой и, самое главное – Ольга с Сережкой Корягиным, которые провели еще сутки с половиной на теплой печке…Намерения студента, разумеется, были чисты, как слезы неделю не умывающегося алкоголика.
