Голубоглазый мальчуган,Знакома мне твоя печаль.Тебя зовет твой Зурбаган,А за окном метёт февраль.А за окном выходит срокИ гаснут звёзды в небесах,И тихоплачет ветерокВ когда-то алыхпарусах.<p>«Твердят, что время лечит, —…»</p>Твердят, что время лечит, —От этого не легче.Печаль дорогой млечнойУходит в бесконечность к тем,Кому уже не надоНи славы, ни награды.Кто, видя нас и слыша нас,Необратимо нем.А над землёю грозы,Дождей июльских грёзы,Прозрачные, как слёзыПо тем, кого уж рядом нет.Их лики – только блики,Но как они велики!И входит в насИх воссиянный свет.Твердят: рассудит время,Но ожиданья бремя —Что брошенное семя,Которое плода не даст.Всё в мире неизменно —Уйдём попеременно.Настанет год, настанет день,Настанет час.И там, изведав небыль,Душой врастая в небо,На мир взирая немо,Поймём, что нет времён и дат.Что рано или поздно,Мелькнув в сиянье звёздном,Когда-нибудь вернёмсямы назад.<p>«Далекие звёзды в манящем просторе…»</p>Далекие звёзды в манящем просторе,Искрящийся берег холодного моря.Давно это было. Во сне, наяву ли?Ах, годы —шальные, смертельные пули, —Вы бьёте навылет, не зная пощады,Опять возвращая нас в те снегопады,Где сопки в тумане озябшие дремлют,На Новую Землю, промёрзшую землю.Нельзя пережить всё, что было, сначала.Какая волна нас по свету качала!Мы были, кем были когда-то,А ныне —Иные привычки, заботы иные.Нас время учило, а мы не учились,Оно нас лечило, а мы не лечились.О чём мы грустили? О чём мы мечтали?А звёзды все там же и ближе не стали.И светят все так же, зовя в неизбежность,Да только уже не пугает безбрежность.Лишь ноет порой застарелая рана…На Маточкин Шар. Опускаясь туманом,Уставшие странствовать души мальчишекСюда возвращаются, чтобы услышать,Как бьётся о дамбу их юность волною.Пока я не с ними, не знать мне покоя.<p>«Тикают ходики в старой квартире…»</p>Тикают ходики в старой квартиреС видом на маленький двор,Время повисло на бронзовой гиреИ притаилось, как вор.Тюль. Занавеска местами заштопана,Настежь раскрыто окно…Память моя растреклятая, чтоб она —Вечно немое кино…Запах ватрушек, геранью разбавленный,Плачет сестра на руках,Матери голос тревожный и сдавленный —Взрослый, отчаянный страх.В кадре замедленном долго и плавноПадаеткапляс лица.Через секунду узнаю я главное —Нет у нас больше отца.С этого дня четверть века разменяна,Но просыпаюсь в поту.В скромненькой рамочке – фото ЕсенинаС трубкою чёрной во рту,Смотрит с улыбкою светлой из прошлого,Будто бы хочет сказать:Жизнь не подвластна закону киношному —Заново не переснять.<p>«На лету снежинки тают…»</p>
