Ну хватит уж об этом, обо всех этих паравиртуальных, то есть параллельных событиях. Пора вернуться к сугубому реализму, в рамках которого люди занимаются своими регулярными житейскими делами: сидят за компьютерами, копошатся в садах, поддерживают организмы питанием, физическими культурами, горизонтальными возлежаниями в одиночестве или с кем-нибудь, добычей редкоземельных элементов, обработкой оных и дальнейшей продажей, необходимой для уплаты государственных налогов, меланхолическими прогулками в тамарисковых рощах, над коими витает неизбежное в таких обстоятельствах стремление к переоценке комсомола, посещениями близких людей, томящихся в тюрьмах, устройствами похищений родных узников и побегами из страны.
В тех же рамках мы оставили толпу персонажей 25 романов, которые без всякой спешки расходились по окрестным улицам, подзывая такси или догоняя ранние трамваи, и помчались в аэропорт корпоративных и частных джетов, что располагается вблизи подмосковной деревни Аппетитово и носит то же привлекательное название.
Там уже нас ждали под парами два «Боинга» «Таблицы-М». В первом находились супруги Стратовы. Супруги Ясношвили в последний момент отказались им сопутствовать. Во-первых, заявили они, мы только что вернулись на родину и было бы нелепо снова удирать. Во-вторых, дорогие друзья, мы чувствуем себя основательно обиженными в связи с тем, что нас не привлекли к участию в основной акции этой ночи. Ссылки на нашу неполную полноценность неправомерны, ибо наши электронные протезы обладают большей гибкостью и хваткой, чем природные конечности титульного этноса. В-третьих, корпорация «Таблица-М» пока еще существует, и мы намерены возглавить ее руководство, особенно в связи с недавними открытиями Алмазом месторождений лантанидов, которые нуждаются либо в разработках, либо в тотальной, на будущее, консервации. Вот что сказали нам супруги Ясношвили или, вернее, показали нам колебанием своих ресниц.
Итак, мы, то есть Макс, Вадим, Базз и Мастер Сук, вместе с полудюжиной Самых Надежных, вбежали в первый самолет, где нас уже ждали Ашка, Ген, Елена, Мастер Шок и первая полудюжина СН. Второй самолет был уже полностью укомплектован резервным отрядом СН, мальчиков и девочек, великолепно обученных иностранным языкам; там же был и багаж. Он, этот второй самолет, оказался, собственно говоря, первым. Едва в светлеющем небе растворились его огни, как и мы стартовали. Мы сидели на круглых диванах в салоне и смотрели на Гена, а тот, развалив свои руки и ноги в стороны, сидел один с закрытыми глазами, то есть ни на кого не смотрел.
Обгоняя нас в скорости и в наборе высоты, мимо прошел патруль ВВС, двойка «МиГов». «Эй, Ген, открой глаза, мимо нас пролетела десятка наших лимонов!» — задорно, как комсомолочка, воскликнула Ашка. «Открыть глаза не могу: у нас еще не было подъема», — механическим голосом ответил глава корпорации. «У меня почему-то аппетит опять разыгрался, — сказал Бутылконос. — А этот борт, насколько я помню, сервирует великолепный андалузский салат». Все присутствующие слегка засмущались: по тем или другим причинам каждый помнил андалузский салат на этом борту. Стюардессы начали накрывать столы. Все чин по чину: салфетки в кольцах, приборы от Тиффани. Ну что за безобразие: почему все комсомольские бунтовщики, разбогатев, погрязают в роскоши?
Не успели все рассесться, как прозвучал голос Гена: «Подъем!» У всех на часах было 5:30. Теперь он стоял с открытыми глазами. Левая нога двинулась вперед, за ней пошла правая рука. «Ты куда?» — спросила благоверная не без тревоги. «Отлить», — ответил Ген. Лена Стомескина сияла на него откровенно влюбленным взглядом, но он ее не замечал. Вообще никого не видел, как будто двигался в темноте. «Ген, от тебя несет!» — с некоторым ожесточением произнесла Ашка. Он с удивлением приостановился: «Чем?» Она бросилась к нему. «Ты что, не понимаешь чем? Тюрьмой! Двигайся в ванную! Я тебя вымою сейчас! Всего! С ног до головы!»
Стомескина, конечно, как дурочка, разрыдалась. Уронила лицо в ладони, плечи ее сотряслись. Эта поза однажды уже разошлась по мировому гламуру, после того как она продула матчбол Маше Шараповой. Трудно было тогда поверить, что эта девчонка уже выигрывала с пребольшущим нахальством у сестер Уильямс и Моресмо. Леди Эшки на минуту вернулась и взяла «соперницу» за пучок волос. «Ну-ка, Ленка, пошли со мной, поможешь отмыть вонючку. В конце концов у нас с тобой есть некоторые обязательства по отношению к данному телу».
Теннисистка тут же встала и произнесла фразу, которая на продолжительное время стала ключевой в разборках на высшем уровне «Таблицы-М». «А также по отношению к его большой душе», — вот что сказала она; запомни, читатель!
