Да уж, душещипательная сцена прощания, ничего не скажешь. По крайней мере, сейчас мою душу конкретно так щипало.
— Паша, любимый, прости! — уже не сдерживая эмоций закричала Яна.
Боже, зачем же так унижаться?!
Павел же, знай себе — шел к машине, не обращая внимания ни на слезы, ни на девичий буксир. Открыл заднюю пассажирскую дверь и отошел, освобождая проход.
Яна истерику не прекратила. Еще с минуту поголосила на всю округу о своей любви к Паше, который все это время молча стоял, убрав руки в карманы джинс, смотря на девушку каким-то пустым взглядом.
Яна, видимо, уже совсем перестала себя контролировать. Не стерпела таки холодного безучастия Павла к ее слезам, замахнулась и ударила его по лицу. Громкий звук пощечины разлетелся по всей округе. Казалось, что даже птицы перестали исполнять свои трели. Да и не только они. Весь город затих.
— Охереть, — высказала наше общее мнение Алина.
Да как она вообще посмела?! На моего мужика… То есть… На Павла руку поднимать!
Паша, тем временем перехватил в полете занесенную для второго удара женскую ладонь.
— Успокойся и сядь в машину, пока я тебя в нее не усадил, — послышался ледяной голос Павла. Даже меня продрало до мурашек. Похоже, что и Яну это мерзлота в голосе привела в чувство.
— Паша, прости меня! — она вновь завыла белугой.
— Задрала горланить уже, — сказала Алина. — Лучше бы так горланила, когда трахалась со всеми с кем ни попадя, пока Пашка в коме лежал.
Повернулась к Алине, смотря на нее во все глаза.
— Паша в коме лежал? — переспросила я.
— Не рассказывал тебе?
— Нет.
— Тогда и я не буду. Захочет, сам расскажет. — Алина замолчала, затушила сигарету, выкуренную практически до фильтра. Выбросила окурок.
Кома? Как такое может быть?
Звук захлопывающейся двери вернул меня к реальности. Посмотрела туда, где еще минуту назад Яна умоляла Павла простить ее. Сейчас же он остался стоять один, провожая взглядом отъезжающую машину.
Да, Павел Кашин, сколько же ты еще хранишь в себе секретов…
— Ну, как прошло прощание с Матерой? — спросила я у подошедшего к нашему столику Павла.
Промолчал, лишь потер щеку, на которой до сих пор алым цветом горел отпечаток женской ладони. Нормально так приложилась, любя.
— Не переживай, до свадьбы заживет, — пошутила я, тут же прикусив себя за слишком длинный язык. Переволновалась, вот и мелю всякую ересь.
— Эй! — возмутилась Алина, когда Павел наклонился и взял лежащую на столе пачку с сигаретами, вытряхнул одну и прикурил зажигалкой. — Это мои!
— Курить вредно, мелкая, — ответил он, убирая пачку в свой карман.
— Надя, по ходу, ты его мало трахаешь, раз он такой злой.
— Поговори у меня еще, — ответил Павел, тогда как я не успела и рта открыть. — Пошли, домой тебя увезу.
В возмущении подняла брови, решив, что вот этот снисходительный тон имеет отношение к моей персоне.
— Не тебя, Надя — тут же поправился он, встречаясь со мной взглядом. Обогнул стол, протянул мне руку и помог встать из-за стола.
И почему я с такой покорностью вложила свою ладонь в его? Хотелось взбрыкнуть, но взбрыкалка, кажется, вышла из строя.
— Руки ледяные, — Паша поднес мои ладони к губам, согревая их своим дыханием.
— Номер снимите уже, а, — проворчала Алина.
Павел улыбнулся, отпуская мои руки. Снял с себя пиджак и набросил его мне на плечи. Дежа вю какое-то. Привычно утонула в его пиджаке, запахиваясь и с удовольствием вдыхая знакомый аромат мужского парфюма и тела.
— Родителей ждать будем? — спросила Алина, тоже поднимаясь из-за стола. Было как-то совсем непривычно присутствовать при таком семейном разговоре, причем, где-то даже ощущая свою причастность к этой самой семье…
— Нет. — отрезал Павел, направляясь к парковке. Алина не стала спорить и последовала за нами.
На парковке нас уже поджидал довольно урчащий кроссовер.
Паша подвел меня к передней пассажирской двери, открыл ее и помог усесться на сиденье. Салон был уже прогрет и я мысленно сыпала благодарностями всем, кто был причастен к установке отопителя в это транспортное средство.
— Запрыгивай, — сказал Павел, открывая заднюю пассажирскую дверь перед сестрой.
Честно, до сегодняшнего дня я думала, что Паша подобным образом зарабатывает себе очки. Я редко встречала мужчин, кто оказывал элементарные знаки внимания чаще, чем это было нужно для того, чтобы женское сердце подтаяло.
А тут…
Я смотрела в зеркало заднего вида, наблюдая за тем, как Паша помогает усесться сестре. Как щелкает пальцами ее по носу. Почему-то от этого простого жеста запекло в глазах. Слишком непривычная для меня картина и эмоции, какие она собой вызвала.
Нет, дело не в очках, а в воспитании и самоуважении. Он ведь даже и перед Яной дверь открыл…
Несколько минут мы ехали молча. Потом еще десять минут я слушала уговоры, плавно перетекающие в шантаж в исполнении Алины, которая пыталась выцыганить у брата свои сигареты. Потом, видимо, поняв тщетность попыток, перевела разговор в другое русло.
— Когда уезжаешь?
— Послезавтра, — ответил Павел, бросая на меня быстрый взгляд.