— Когда с Павлом это случилось, я подумала: слава Богу, теперь они слезут с этой иглы. Вы даже не представляете, Надя, какой это сильный наркотик… — Наталья отпила вина, смотря куда-то сквозь меня, не фокусируясь сейчас ни на чем. — Паша вас оберегает, да, это видно. А по мне, так лучше знать все и сразу, чтобы в сорок лет не оказаться на грани полного краха, узнав, что муж тебе изменил с какой-то молодой журналисткой, пока ты здесь хранила ему верность и воспитывала его детей.
— Наталья, вы меня простите, но зачем вы все это рассказываете мне?
Она посмотрела на меня каким-то пустым ничего не выражающим взглядом. Оказаться на грани полного краха… Кажется, эта отсечка ею уже пройдена.
— Это было давно. Я простила. Но каждый раз, когда он возвращается домой из очередной командировки, я пытаюсь понять, как могла посвятить всю свою жизнь этому человеку. Да, Надя, по другому никак. Вся ваша жизнь будет крутиться вокруг этих чертовых командировок. Не говоря уже о постоянном спутнике. — Она осушила свой бокал вина. — А это, Наденька, страх. Уже даже не за мужа, а за своих детей, которые в любой момент могут лишиться отца.
Собственные страхи нагнали меня. Они уже не скупились и не стеснялись, разрывая душу в клочья.
— И сколько у вас детей?
— Трое, — ответила Наталья, улыбаясь каким-то своим мыслям. Быть может, просто вспомнила сейчас о детях. — Я когда-то надеялась, что ребенок сможет заставить Женю сменить род деятельности. Ни один из трех не смог, не говоря уже обо мне.
Молчание повисло над нашим столиком. Пусть лучше так… Уже просто нет сил продолжать этот разговор.
— Я когда-то тоже стирала вещи мужа после каждой командировки. — Наталья разбила и этот стеклянный купол молчания своим тихим безэмоциональным голосом. — А потом оказалось, что чистая одежда и дорогая обувь — слишком примечательны для мест боевых действий и как следствие повышают уровень смертности среди журналистов. Так что, Наденька, пусть уж лучше он ходит грязный, чем лежит мертвый.
По спине прошелся холодный озноб. Я никак не могла подумать, что джинсы, которые от пятен и въевшейся в материю глиняной пыли, стоящие столбом, являются своеобразной рабочей экипировкой.
Мужчины все не возвращались. Наталья впала в очередное самозабвенное молчание и я мечтала, чтобы она в нем и оставалась, так как просто уже не могла слушать эти вдовьи исповеди при живом муже. Мне было ее искренне жаль. Не эту равнодушную бесцельную телесную оболочку, а ту Наталью, что еще живет где-то внутри нее и медленно сгорает, превращаясь в прах.
Подозвала официанта и попросила счет. Не могу я больше сидеть здесь. Просто не хочу так же равнодушно прирасти к стулу и ждать…
Официант принес счет. Я взяла клатч, чтобы отсчитать необходимую сумму.
— Оставьте, Надя. Военные корреспонденты зарабатывают хорошие командировочные, уж поверьте мне. Они могут позволить себе это все. Меняю лобстера на мужа. Смешно. Ха-ха. — Наталья громко хохотнула, наводя меня на мысль, что она уже просто перебрала с вином.
— Приятно было познакомиться, Наталья. — Я встала из-за стола.
— Да ладно вам, Надя, я вижу как вы на меня смотрите. Ненавидите. Я сама себя ненавижу. Просто не будьте такой дурой, как я. Пока есть возможность, бегите. Бегите от него. — Последние слова долетели до меня уже в конце зала.
Я осмотрелась вокруг в поисках той самой комнаты для курения. Не нашла. Да, могла бы спросить у официанта… Могла, но не хотела. Вышла на парковку и села в первое же свободное такси.
Через пару минут мимо нас пролетел знакомый кроссовер.
— Помедленней, пожалуйста, я не тороплюсь. А давайте лучше сделаем пару кружков. — Я протянула купюры водителю.
— Желание дамы закон, — ответил он, сворачивая на светофоре направо, тогда как стопари знакомой машины уже пропали из виду…
— Еще круг? — спросил водитель, вытаскивая меня из задумчивой пелены.
— Нет, отвезите меня домой.
Я устала. Просто уже не было сил ни на что…
Паша ждал меня у дома. Курил.
— Спасибо вам. — Я протянула еще одну купюру "на чай". Хотелось отблагодарить водителя за тот час, что я провела в его молчаливой компании.
— Удачи, — пожелал он мне.
Вышла из машины и пошла к дому.
Паша в пару затяжек докурил свою сигарету, выбросил окурок. Я прошла мимо него, скользнув взглядом. Он направился следом за мной без лишних слов.
Чем ближе мы подходили к дому, тем четче я выбивала каблуками дробь. От былой отрешенности не осталось и следа. Накопившаяся обида за весь сегодняшний день начала подниматься из глубин моего раскуроченного женского эго.
Открыла входную дверь. Вошла. Скинула туфли и направилась на кухню. Достала из холодильника бутылку вина. Несколько секунд смотрела на нее, потом поставила обратно. Почему-то вспомнила Наталью с ее равнодушным остекленевшим от вина взглядом. Да, осталось еще спиться…
Сварила себе крепкий кофе. В любом случае сна ни в одном глазу…