— Товарищ капитан. Вы как себя чувствуете? Какая Идимешева? Сердюк Вероника, я говорю — вот паспорт ее на столе.
Кардашов взвился с кровати:
— Где?
Схватил паспорт, открыл и вгляделся в фото:
— Фото, может, и Сердюк. А это, — следователь указал пальцем на тело, — Идимешева.
Жрец шагнул к нему, выставив перед собой открытые ладони:
— Так, капитан, успокойся. Опиши лицо убитой. Что ты видишь?
Кардашов глянул на труп:
— Хакаска. Глаза темные, брови тонкие, выщипанные. На лбу тонкий шрам над левой бровью. Скулы острые, вообще лицо — типичное монголоидное, только кожа очень светлая. Волосы черные, длинный хвост.
Жрец переспросил:
— Точно хакаска? — и, не дожидаясь ответа, скомандовал Самойлову. — Сходи на кухню покурить и экспертов с собой возьми. Дверь закройте.
Когда лейтенант скрылся, Антон, звякнув металлом, подошел вплотную к Кардашову и тихо сказал:
— Пусть выдергивают участкового и заканчивают без тебя. Тебе необходимо передать дело другому следователю. А сейчас поехали к нам в святилище. Надо поговорить.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Жрец задумчиво мерял шагами свою комнатенку, а Кардашов терпеливо ждал, пока он соберется с мыслями. Наконец Антон заговорил.
— Смотри, капитан, — сказал он, — ты увидел там Идимешеву, которую уже видел мертвой неделю назад. Так?
Кардашов кивнул, и иерофант продолжил:
— А я и все остальные видим Сердюк Веронику. Курносую шатенку с короткой стрижкой. Квартиру я проверил, она чиста. Значит, дело не в квартире. И не в этой убитой, мы-то ее видели нормально. Понимаешь? Расскажи про Идимешеву, что там и как было.
И Кардашов начал рассказывать. Труп Идимешевой в закоулке между заброшенными гаражами обнаружил мелкий пацан. Бегал, играл с друзьями в прятки и набрел на тело. Идимешева Аида Павловна уже пару недель как была мертва на тот момент, но тело не разлагалось. Даже запаха не было. Лежала, прям как живая, в грязном, заваленном мусором закоулке, абсолютно голая на куче своего же тряпья, и только в распахнутом рту копошились, жужжа, мухи. Мальчик рассказывал, что он хотел подойти к телу поближе, да уберегло его от верной смерти лишь то, что Идимешева моргнула. Выжидала, да не сдержалась. Перепуганный пацан, плача и крича, побежал домой и рассказал все родителям. Его отец сходил в закоулок, все проверил и вызвал полицию. Послали Кардашова. Сразу со взводом упокоения. На месте вытащили из УАЗа-буханки клеть с вороном и запустили птицу. Ворон долго кружил над крышами гаражей в лучах закатного солнца, но так и не сел — вернулся к хозяину. Кардашов дал отмашку группе, а сам удалился. Из закоулка долго доносились речитативы молитв, а потом воздух разорвал дикий нечеловеческий вой, неимоверно долгий и протяжный. В итоге взвод упокоил Идимешеву навсегда, потеряв только одного бойца раненым. Было установлено время смерти. Обстоятельства схожие: сожительствовала с мужиком, в одну из ночей соседи слышали звуки ссоры и крики, но наряд вызывать не стали, потому что все быстро стихло. А потом девушку долгое время никто из соседей не видел. Но никто в розыск не подавал, и, если бы не пацан, все могло бы закончиться хуже. Сожителя ее нашли в тот же вечер, в багажнике его машины обнаружили и орудие убийства — веревку, которой он задушил Идимешеву. Сожитель пытался отпираться, но улики были неопровержимые, и его отправили в СИЗО.
Там он и повесился на жгуте из простыни через день.
— А как он отпирался? — спросил Антон, когда Кардашов закончил свой рассказ.
— Да как… — следователь пожал плечами. — Как и все. Валил все на другого.
— На кого?
— На ее отца. Мол, это он ее убил, потому что ее душу пожрала Мгла.
— Отец тоже в розыск не подавал?
— Нет.
— Вот странный ты человек, Кардашов, — Антон встал и прошелся по комнате. — Людей презираешь за безразличие, а сам — такое же говно. Взял и прекратил следствие наскоряк. О погонах майора грезишь? Или ленивый просто?
Следователь почувствовал, как лицо налилось краской и подкатило острое чувство стыда, тут же, правда, задавленное гневом.
— А ты меня не суди! — прошипел он, — Я, знаешь, сколько этих бытовых убийств видел? У меня нюх уже! Да тут и нюх не нужен — всегда все одно и то же. Пережрут синьки и режут друг друга! Или душат. Или еще что.
— Подвел тебя твой нюх. На теле у нее другие следы были, кроме как на шее?
Следователь поморщился, вспоминая:
— На спине вдоль позвоночника руны были вырезаны. Какие — не помню.
Жрец покачал головой:
— Ты все-таки идиот, капитан. У тебя ритуальное убийство, а ты его по бытовухе проводишь. Отца нужно найти.
— И что с ним делать?
— Как что? — пожал плечами Антон. — Брать.
— Как я тебе его возьму? Следствие прекращено, дело в архиве!
— Так возбуди его опять, — жрец пожал плечами. — Не мне тебя учить твоей же работе.
— Если подниму дело и выяснится, что это он ее грохнул, мне конец. Уволят. Человек же с собой покончил.
— Может и не покончил. Может отец и его убил.
— Какая разница? Меня все равно уволят. А то и посадят.
Антон склонился над понурившимся Кардашовым. В глубине капюшона мерцали глаза и искрился жемчуг:
