Пройдя сквозь годы, Яма изменилась; она перестала нуждаться в вере, потому как обрела собственную силу. Теперь она сама могла управлять людьми, хоть и продолжала частично от них зависеть. Ей необходимы были боль и страх. Кровавые приношения.
А значит, и слуги, которые могли бы их приносить… Или сами стать жертвами.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Пашка выслушал весь рассказ, точно зачарованный. И когда Димон замолчал, странно изменился. Казалось, он всё понял. Лицо лишилось красок. Затравленным взглядом он смотрел то на меня, то на Димона.
Я опустил руку в карман и нащупал рукоять ножа.
— Ребят, вы чего? Не надо… — осипшим голосом неуверенно выговорил Пашка. — Меня будут искать.
Димон покачал головой.
— Недолго. Как и всех остальных. А потом просто забудут. Так было всегда. Ты понимаешь, мы не хотим этого. Никогда не хотели. И если бы было возможно… Но так надо. Кто-то должен умереть, должен остаться здесь. Яма требует жертву. Не бойся — это будет не больно.
В его руке тоже появился нож. Широкий, с удобной рукоятью — настоящий, охотничий.
Пашка медленно принялся отступать назад.
— Ребят, не надо… Чего вы? Я никому… Честно…
Димон молча двинулся в его сторону.
Странно, но Пашка даже не пытался кричать. Впрочем, это всё равно было бы бесполезно — на полтора километра вокруг — ни единой живой души. От страха Пашка совсем потерял голос, и, вжавшись спиной в решетку коллектора, издавал только какие-то невнятные скулящие звуки.
Димон подошёл к нему уже почти вплотную. Молчаливый, высокий, нож холодной искрой сверкнул в его руке. Но, не дойдя шага, остановился.
— Не хочу… Не хочу… Не надо… — захлебываясь соплями и слезами, повторял Пашка.
Глядя на него, Димон задумался. Их разделял один шаг; сломленный, Пашка даже подумать не мог о том, чтобы сопротивляться. Он лишь скулил и глотал слезы.
Выглядело это гадко и жалко.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Я наблюдал всё происходящее со стороны, не понимая, отчего Димон медлит. Когда необходимо, он умел быть жестоким, иногда — очень жестоким. Но унижать страхом было не в его духе.
Я понял: что-то будет.
— Жить хочешь? — неожиданно спросил Димон, в упор глядя на Пашку.
Икнув и шумно шмыгнув носом, тот усердно закивал.
Димон протянул ему нож.
— Тогда ударь.
Пашка, перестав скулить, посмотрел на него с ещё с большим испугом.
— Ударь, — повторил Димон. — Я сказал — кто-то должен остаться здесь. Если это будешь не ты, тогда… Кто-то должен…
Я оцепенел, наблюдая за этой сценой.
Пашка замотал головой, словно не желая верить в происходящее.
— Нет, — шептал он, — Нет.
Но его пальцы сами собой уже стиснули рукоять ножа…
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
На обратном пути мы не обменялись и парой слов. Иногда я оборачивался на Пашку и видел, как он механически шагает, уставившись перед собой стеклянными, бессмысленными глазами. Руки у него мелко дрожали.
Лишь когда мы уже подходили к дороге, ведущей в город, Пашка спросил:
— И что теперь будет?
Я пожал плечами.
— Не знаю. Может быть, Яма заснет. А может быть… В любом случае, в следующий раз моя очередь выбирать жертву.
— Очередь?
Я не стал объяснять. Позже надо будет рассказать ему о правилах, подумал я. Позже, не сейчас.
— А если меня найдут?
— Не найдут.
— Но…
— Не найдут, — повторил я.
Больше Пашка ничего не сказал.
Мы разошлись во дворе. Я понимал, как ему тяжело.
Но у меня на душе было не легче. Я думал о Димоне. Хватило ли бы у меня духу сделать то, на что решился он? Сколько ещё это будет продолжаться? И может быть, действительно лучше вот так…
Ответить я не мог.
Жара немного спала, и с востока потянуло прохладой. Остановившись на углу дома, я закурил.
Оставалось надеяться, что Дурные Сны вернутся не скоро, и у меня будет время подумать.
Подумать и сделать свой выбор.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
