Реджинальд в «Карлтоне» полностью

– Какая изменчивая погода, – сказала герцогиня, – и как жаль, что такие необычайные холода настали именно тогда, когда вздорожал уголь! Для людей бедных это сущее разорение.

– Кто-то однажды заметил, что Провидение всегда на стороне больших доходов, – обронил Реджинальд.

Содрогнувшись, герцогиня продолжала-таки есть анчоусы; она была в меру старомодна, и ей не нравилось непочтительное отношение к доходам.

Выбор места для приема пищи Реджинальд оставил ее женской интуиции, вина же выбирал сам, зная, что женская интуиция робеет перед красным сухим вином. Женщина с радостью выберет мужей для своих менее привлекательных подруг или примет участие в политическом диспуте, не имtя ни малейшего представления о предмете разговора, – но ни одна женщина еще ни разу не сумела выбрать толком красное сухое вино.

– Hors d'ouevre[1]всегда вызывал у меня Трогательные чувства, – сказал Реджинальд. – Вcпоминается детство, когда думаешь, какое же будет следующее блюдо, – а потом, когда сменяют тарелки, жалеешь о том, что съел так мало hors d'ouevre. Неужели вам не интересно наблюдать за тем, как люди входят в ресторан? Вот вбегает женщина, и кажется, будто весь порядок ее жизни держится на деспотизме одной булавки, которая может в любую минуту отречься от своих функций; и какое же облегчение видеть, как она благополучно добирается до своего стула. Есть люди, которые ступают в ресторан с таким видом, будто им предстоит совершить неприятную обязанность, будто они – ангелы смерти, входящие в зараженный чумой город. Этот тип британца частенько можно встретить в гостиницах где-нибудь за границей. А ныне появились иоганнес-буржуа; они привносят с собой атмосферу, которая царит на пространстве от мыса Доброй Надежды до Каира, – я бы назвал их иоганнесбергерами![2]

– Раз уж вы вспомнили о гостиницах за границей, – заговорила герцогиня. – Я сейчас готовлюсь к лекции в клубе на тему о том, насколько путешествия в наши дни обогащают людей знаниями, при этом упор я делаю на нравственную сторону вопроса. На днях я беседовала с тетушкой леди Боуисл – вы ведь знаете, она только что вернулась из Парижа. Такая милая женщина…

– И такая глупая. В наши дни, когда женщины чересчур образованны, рядом с ней просто отдыхаешь. Говорят, некоторые побывали в осажденном Париже, не ведая, что Франция и Германия находятся в состоянии войны; но к чести тетушки Боуисл надо сказать, что она провела целую зиму в Париже, находясь под впечатлением, будто Гумберты – это изобретатели велосипеда.[3] Как вы, должно быть, знаете, какой-то епископ верит в то, будто со всеми известными нам по пребыванию на земле животными мы встретимся впоследствии и на том свете. Как же это будет неловко – столкнуться там с косяком снетков, с некоторыми представителями которых в последний раз встречался в ресторане. Мне с моей чувствительностью лучше с лимонами иметь дело. Впрочем, и эти обидятся, если не будешь их есть. Знаю одно – на людоедском пиршестве меня бы страшно раздражало, если бы ко мне стали цепляться за то, что я недостаточно улыбчив или же слишком долго вожусь со своим блюдом.

– Задача моей лекции, – поспешила перебить его герцогиня, – заключается в том, чтобы выяснить, не ведет ли к ослаблению нравственной стороны общественного сознания беспорядочное путешествие по материку. Мы ведь знаем, что есть люди, которые ведут себя вполне добропорядочно, пока они в Англии, но стоит им оказаться где-нибудь по другую сторону Ла-Манша, они становятся совершенно другими.

– Я бы сказал, что у них мораль Таухнитца,[4] – заметил Реджинальд. – В целом же я думаю, что они извлекают для себя все лучшее из этих двух столь желанных миров. И потом, за лишний багаж берут так много на некоторых маршрутах за границей, что, право же, оставлять время от времени дома свое доброе имя – это всего лишь вопрос экономии средств.

– Скандала, мой дорогой Реджинальд, следует избегать и в Монако, и в прочих местах, скажем, в Эксетере.

– Скандал, моя дорогая Ирина… я ведь могу называть вас Ириной?

– Не думаю, что вы так давно меня знаете.

– Я знаю вас дольше, чем знали вас ваши крестные родители, прежде чем позволили себе дать вам это имя. Так вот, скандал – это всего лишь благотворительное пособие, выдаваемое веселыми людьми людям скучным. Вы только подумайте, сколько безупречных жизней одних высвечивается благодаря пылающему неблагоразумию других. Скажите мне, кто эта женщина в старых кружевах, сидящая за столиком слева от нас? Ах вот как – не стоит обращать на нее внимания? Да сегодня в моде разглядывать людей, точно это годовалые жеребцы в местах торговли лошадьми.

– Кажется, это миссис Спелвексит; очень милая женщина; с мужем в разлуке…

– Несоответствие доходов?