– Была! Была и есть, – сказала я. – Можете это проверить, проведя следственные мероприятия с женой Купсы, с женой Ерофеева и получив ДНК-анализ ребёнка. Но ЧП произошло не по причине измены, о которой Купса не знал, а из-за этой карточки, и это очень сильно всё меняет, вы знаете. И ещё вы знаете, как эта карточка оказалась у Веры в руках, и знаете, кто в этом виноват и, наверняка не хотите, чтобы следствие начало копать в эту сторону. Не сомневаюсь, что последствия такого копания вам понятны. Но даже если всё откроется – и ваши отношения в Верой, и утечка секретов, и инцидент с охраной, – то Вере ничего не угрожает. Киборг-тактик любопытен, настроен реализовывать свои возможности и предназначение, не понимает, как пропуск может оказаться пси-оружием и содержать зомби-код. Вера не нанесла Тампу никакого ущерба, а даже наоборот, вскрыла слабые места. Я достаточно повысила ставку?
Хомянину нужно было дать время, чтобы он всё осознал и взвесил, потому я замолчала и снова стала ходить перед креслом.
– Ставка не убиваемая, – наконец сказал Хомянин. – И что же все-таки ты за неё хочешь?
– Послушайте, Борис Анатольевич, – я опустилась перед креслом на корточки и положила руки Хомянину на колени. – Вера – киборг из будущего, вы это знаете. Она военнослужащая и работает на Министерство обороны. Это вы тоже знаете. В интересах будущего она выполняет здесь ряд данных ей инструкций и все они связаны, в общем-то, с передачей информации отсюда туда, чтобы правильно координировать ход развития проекта Тамп. С этим у неё всё хорошо. Её код "алформация" и интернет служат прекрасным каналом передачи сообщений в будущее, и об этом вы тоже знаете. Но есть затруднения с получением информации оттуда и вот в этом вы ей могли бы помочь.
– Как же я ей в этом могу помочь, если именно над получением информации оттуда сюда уже много лет бьётся вся команда Тампа под руководством Зинаиды Васильевны, и обнадёживающих результатов пока нет?
– В технических тонкостях я совсем не разбираюсь, – сказала я, вставая. – Наука для меня тёмный лес. А Вера говорит, что если вы поможете обеспечить ей доступ к радиоактивным отходам Тампа, то её проблемы со связью будут решены.
– Доступ к радиоактивным отходам? – удивился Хомянин. – В Тампе нет ничего радиоактивного.
– Может, я не так сказала, – сделала я смущённый вид. – Но мы знаем, что в Тампе есть лифт для эвакуации отработанных материалов. Среди научных сотрудников его ещё называют гиперлупом. После запуска генератора по этому гиперлупу планируется поднимать на поверхность для дальнейшей утилизации или передачи в сторонние лаборатории отработанные материалы. Я не в курсе, что это такое. Вере до подъёма, во время подъёма, после подъёма, при хранении, переработке, перевозке или утилизации необходимо получать к этим отходам кратковременный доступ. Ей нужно снимать определённые показатели, о которых я не в курсе. И это всё. Сами материалы остаются неприкосновенными, то есть из них не изымаются какие-то доли, части и тому подобное, что можно определить, как недостачу или утечку.
– Вы хорошо осведомлены о Тампе, – заметил Хомянин.
– Это Вера осведомлена, а я лишь озвучиваю, – отмахнулась я. – Думаете, мне доставляет удовольствие, что я ко всему уже сказанному обязательно должна сообщить вам, что у нас много полученной от вас секретной информации, не менее фатальной, чем эта? – я выдернула из пальцев Хомянина переданную ему карточку и сунула в карман. – В случае любых ваших действий, предпринятых против Веры, против меня или против нас обеих, о документах будет сразу же доложено в соответствующие инстанции, но я очень этого не хочу. Это просто наша страховка, Борис Анатольевич. Правила таких игр вы знаете, не я их придумала. Я просто Верина подруга. Я Веру люблю.
– Вот и я Веру люблю, – очень неожиданно для меня сказал Хомянин. – Я влюбился в киборга, представляешь, Таня.
Он покраснел и ладонью правой руки несколько раз вытер себе всё лицо.
– Представляю, – сказала я, опустив глаза, чтобы не смущать его своим взглядом. – Она хорошая.
Сомов к зиме отпустил бороду. Усов нет, а борода вокруг всего круглого лица есть, от чего и без того круглое лицо сделалось ещё круглее. И если он приодевал свитер крупной вязки с высоким, до ушей, воротником, то хоть режьте меня, но я, смотря на Сомова в этом наряде, ощущала себя минимум начальником полярной экспедиции и срочно хотела переодеться в оленью парку и собачьи унты. Если при этом рядом оказывались Лариса, или Оля, или кто-то из девушек-юристов в чулочках и в туфлях на высоком каблуке, то первым моим позывом было срочно спасти их от обморожения путём растирания спиртом и согревания в горячей утробе только что заваленного лося.
– Сомов, – как-то сказала я, усаживаясь в серверной на стул для посетителей. – Ты зачем бороду отпустил? Мёрзнешь?
– Да нет, – сказал Сомов, не отрываясь от монитора. – Бриться лень.
– А усы? – удивилась я. – Усы-то ты всё равно бреешь!