Я прекрасно понимала подругу, которая не стремилась попасть домой. Она жила в двухкомнатной квартире недалеко от меня. Её муж, затосковав по родине или увлекшись очередной юбкой, что, впрочем, одно и то же, скрылся за горизонтом пару месяцев назад, оставив счастливую Ленку в одиночестве.
– Я с ужасом думаю, – сказала она как-то мне, – что этот идиот когда-нибудь вернётся, хорошо, если один.
– Разведись, – предложила я ей.
– Не хочет гад без квартиры. Как умудрился этот никчемный провинциалишка запудрить мне мозги, навесить лапши на уши и жениться? А я, дура, до сих пор расхлебываю. Теперь его просто так не выкинешь. И зачем только я его прописала?
– Успокойся. Откуда мы могли знать, что он окажется такой сволочью.
– Да, и ещё всё время возвращается не один, – не унималась подружка, – как только я заикаюсь о разводе, требует свою долю, как будто это его квартира. Вот я и терплю.
– Да брось ты, давно бы разменяла квартиру и откупилась от него, – советовала я.
– Квартиру жалко, – отвечала она, – родители последние крохи собирали на неё. И этому отдать? Ни за что!
Я знала Ленкиного мужа, наглого, развязного деревенского парня, ухватившего лакомый кусочек – дурёху городскую – Ленку. Мы, как могли, отговаривали её от этого брака, но она слушать никого не хотела.
– Петя, он у меня не такой, как все эти городские хлыщи. Он такой хороший, ласковый, нежный.
«Нежный и ласковый», наградив молодую супругу фингалом под глазом, буквально через неделю умотал в родные края на неопределенный срок «гулять свадьбу», как он сказал.
Мы все удивились: неужели у них принято, чтобы свадьба без невесты проходила? Вернулся Петька через пару месяцев, привёз с собой какую-то родственницу и вместе с ней уселся на Ленкину шею. Оказывается, с работы он давно уволился, а на новую идти не собирался. Зачем? Ленка прокормит. Она и кормила, пахала как папа Карло, пока однажды у неё с глаз пелена не упала: благоверный пил, ел, наслаждался жизнью, да ещё спал поочередно с обеими родственницами, как султан в гареме. Ленка закатила ему грандиозный скандал, но «родственницу» не так-то легко было выставить.
– Не уеду, и всё, – заявила наглая девица, – это и Петенькина квартира. А если тебя наша компания не устраивает, можешь катиться на все четыре стороны.
Действительно, по своей наивности и глупости Ленка ещё до свадьбы прописала любимого в своей квартире, а теперь расхлёбывала последствия этого необдуманного поступка. Петенька, не будь дураком, периодически напоминал об этом, когда супруга слишком уж расходилась в гневе и пыталась его выставить.
– Я здесь прописан, дорогая, или ты забыла? А будешь надоедать, так и в суд подам.
– Представляешь, – рыдала Ленка у меня на плече, – он грозит мне судом. Из моей же квартиры выселить собирается.
Кроме квартиры, Ленке в приданое досталась машина, старенькая красная «четвёрочка», и гараж.
– Всё же есть у тебя, Ленка, проблески ума, – сказала я ей как-то, – догадалась хоть машину на любимого Петеньку не оформить.
И вправду, все документы были оформлены на Лену, и как ни старался этот горе-муж наложить свои лапищи на машину, но сделать ничего не мог – по закону машина принадлежала не ему.
Петька в городе долго не любил сидеть, часто уезжал к себе в деревню, чтобы насладиться там свежим воздухом, как он говорил. «Чтобы коровам крутить хвосты, – думали мы, – всё равно мозгов на большее не хватает». Как только он уезжал, подруга вдыхала воздух свободы, но, к сожалению, он возвращался, и снова для неё начинался ад кромешный…
– Вернулся, что ли? Благоверный твой? – поинтересовалась я, когда мы, мило распрощавшись с Сергеем и пообещав ему беречь себя как зеницу ока, остались одни.
– М – м, – горестно вздохнула подруга.
Теребить и без того её израненную душу я не хотела, и мы переключились на вещи более важные, а именно: как вести себя на работе, чтобы Крыса ни о чём не заподозрила, и как все же вывести её на чистую воду, при этом самим не пострадать. Да, задачка ещё та!
