На кухне Галя разговаривала с мужчиной. Он был очень высоким, казалось, что его голова коснётся потолка. У него была рыжая борода, с виду веселый характер. Овальное, широкое лицо, усыпанное веснушками, небольшая складка на лбу. Он постоянно улыбался и смешно шутил, так что моя мать смеялась на весь дом. Мужчина был приятной наружности, но не все конфеты в красивой обертке вкусные.
– Диля, знакомься, это Дмитрий, – улыбнулась Галя. – Дмитрий, это Диля, моя дочь.
– Очень рад познакомится, Диля – протянул свою здоровенную руку мужчина. Я пожала его руку, мило улыбнувшись.
– Может, взаимно. – усмехнулась я.
Дмитрий сначала нахмурил брови, но не обратил внимания. Что ж, посчитал меня странной или невоспитанной, но я привыкла к подобному. Они с Ланой были слишком похожи: только у отца были серо-зеленые глаза, а у Ланы карие. Впрочем, у обоих глаза смотрели с неприязнью, словно заглядывали в душу. Я мысленно молилась, чтобы они не остались здесь жить; пожалуй, это квартира моих родителей. Это моя квартира, в которой мои воспоминания, мои чувства. Эта квартира пропитала запах кофе и родную, уютную атмосферу, и я никому не позволю все разрушить. Поэтому проще оставить все здесь и переехать в новую. Я представила, как в спальне родителей переклеивают обои, и стало очень обидно. Ведь мы с Галей стали жить здесь, потому что я предложила. Впрочем, зачем я себя накручиваю?
– Они же не будут жить здесь, – вслух сказала я, о чем за секунду пожалела. Если у Гали появился новый мужчина, то это просто катастрофа: мне же нужно жить с этой рыжей девчонкой, а каждое утро видеть Галю и Дмитрия вместе. Я поморщилась – не стоило этого представлять.
Галя и мужчина переглянулись. У Ланы брови взлетели вверх, и вырвался смешок, который она тут же скрыла кашлем. Дмитрий почесал затылок, вопросительно глянув на меня. Я передернула плечами, взглянув на пол. Чего они смотрят на меня? Ну да, сморозила же глупость!
– Я думаю, что они будут жить здесь, но не сейчас – протянула Галя, пытаясь убрать неловкую паузу. – Диле нужно время, чтобы справится с потерей, ведь это ее родной дом.
Я стояла в полном ступоре. Черт, сейчас Галя еще сболтнет лишнего; если уже не рассказала. Галя не может рассказать о моей потере памяти и родителей, верно? Если она уже все разболтала, то я возненавижу ее до конца своих дней.
Дмитрий постарался скрыть свое недовольство, раздумывая, что мне ответить. Он смотрел на меня в упор, с презрением и ненавистью. Похоже, с ним я ужиться не смогу. Сейчас я еще больше убедилась, как он похож с дочерью; но не внешностью, а характером. И Лана, и Дмитрий вредные, надменные и злые. Но может, это лишь первое впечатление? Хотя первое впечатление решает, как ты будешь общаться с человеком в будущем.
– Давайте сходим в парк, – примирительно сказала Галя, осторожно поглядывая на Дмитрия. Он сложил руки на груди, сделал равнодушное лицо, цокнул языком и кивнул; Галя мило и радостно улыбнулась.
– Давайте, – промямлила Лана, она ела только испеченный круассан; Галя снова испекла вкусности, а я даже не успела позавтракать! Приперлись же гости, а мне поесть не дали. Идея пойти в парк казалась мне не очень хорошей: на небе собирались тучи, я проснулась только час назад, не успела позавтракать. Я взглянула на Галю и сказала:
– Давайте пойдем в парк, но только тогда, когда я поем. Как вижу, вы уже все вместе позавтракали, а меня не позвали.
– Да, конечно, твой чай налит, на столе стоят круассаны, а я пошла собираться, – спохватилась Галина и побежала в свою спальню.
Дмитрий хмыкнул. Лана пожала плечами, она продолжала пить чай и кушать божественную выпечку Гали. Я тоже принялась за еду, ни с кем не разговаривая. Дмитрий понаблюдал за нами, еще немного постоял на кухне и ушел в другую комнату.
После замечательного завтрака все ушли собираться; я решила взять с собой наушники, поставила аккумулятор фотоаппарата на зарядку. Закидала все вещи в рюкзак, надела черный свитер, темные джинсы. Сделала пару движений расческой; в комнату заглянуло солнышко. Его лучи пробивались сквозь черные тучи. Те же то полностью закрывали солнце, то уплывали, отпуская солнце из своих объятий. Ненадолго я загляделась в окно, наблюдая за людьми: с высоты моего этажа было видно, куда они идут, что делают, можно даже разглядеть их одежду. Дети веселились на площадке: кто-то катался с горки, кто-то качался на качелях. Кто-то играл в догонялки, кто-то уже упал и сидит на скамейке. Вдруг возникла ссора – два мальчика лет, может быть, девяти, подрались. Они подрались из-за какой-то популярной машинки; но через десять минут снова играли вместе, будто ничего не произошло.
– Неужели тебе так интересно, что происходит на улице? – спросила меня Лана, которая неожиданно и тихо вошла в комнату; я совсем не слышала ее шагов, наблюдая за людьми. Я не обратила внимание и продолжила смотреть в окно: на верхушки зданий, на серые, темно-синие тучи, на тусклые лучи солнца, которые еле пробивались сквозь пелену облаков. Я мотнула головой, присела на диванчик и ответила на вопрос рыжей:
