Еще день такого продвижения, и Ростиславичи решили встать накрепко. Войско сбило щиты, преградив дорогу. Однако вместо атаки вновь подверглось обстрелу. Только на этот раз зажигательными стрелами. И теперь уж в дело вступили еще и пушки. К тому же кроме греческого огня по плотному построению прошлись и керамические ядра.
Войско не рассыпалось и не побежало. Но все же вынуждено было отступить. А как только начался отход, прекратился и обстрел.
— Михаил Федорович, Ростиславичи на переговоры выкликают, — доложил посыльный из передового дозора.
— И что, пойдешь договариваться? — поинтересовался Брячислав.
— Пойду.
— Так ить можешь побить. Причем и потерь понесешь совсем немного.
— Нет, Брячислав. Я сюда не раздувать пожар прибыл, а тушить его. Хотя, конечно, стелиться перед ними не стану. Трубач. Сигнал стать лагерем.
Знакомый перелив трубы, и повозки уже привычно начали сбиваться в табор. Не сказать, что бойцов это радовало. Хватало и тех, кому такой поход надоел уже настолько, что они предпочитали добрую драку такому наступлению. Что в общем-то и неудивительно, учитывая преобладание в войске молодежи. Но приказы они все же выполняли, как всегда, четко и слаженно.
— Странные вы какие-то, князья. То говорить не желаете. А то сами зазываете. Ну вот он я. Чего надобно? — вместо приветствия встретил Михаил подъехавших Ростиславичей.
А с чего бы ему, собственно, быть дипломатичным? Численный перевес на их стороне. Это так. Но после двухдневного продвижения вперед только полный дурак мог усомниться в том, кто именно из противников имеет подавляющей перевес.
— Брячислав, мы желаем, чтобы ты передал Владимиру, что мы в своих вотчинах хозяева. Так порешил княжеский съезд. Давыд сам полез на мою землю и получил отлуп, — заговорил Василько, напрочь игнорируя Романова.
— Не со мной речи веди, князь, а с князем Михаилом. В этом походе я у него под началом, — покачав головой, произнес боярин.
— Не разоряйся, Брячислав. Не видишь, князю гонор взор застит, — хмыкнув, произнес Михаил.
— Не о чем мне разговаривать с самозванцем, — отрезал Василько.
— Самозванцем я был бы, коли сам назвался бы вашим родичем. Но то сделал Владимир. Он же учинил дознание. Так что ему ты эти слова и передай, Василько Ростиславич. Кем ты меня видишь, мне то без разницы. Я здесь, чтобы выполнить княжью волю. Примирить вас и доставить на княжий суд. Всех троих. Княжествами же вашими пока будут управлять ваши старшие сыновья. Вот закончу здесь, отправлюсь в гости к Давыду Игоревичу.
— Брячеслав, дай слово, что не тронешь наши семьи, — вновь обращаясь к боярину, произнес Василько.
— Не со мной речи веди, а с князем Михаилом, — вновь покачав головой, повторил воевода.
Романов с издевкой развел руками, словно говоря: «Ну вот что ты будешь делать». Отчего братья заскрежетали зубами. Да хоть в порошок пусть сотрут. Главное, чтобы покорились. Михаилу как-то наплевать на то, как они к нему станут относиться. В том, что все трое допрыгались, отказавшись выполнить приказ Владимира, и более никогда не займут княжеский стол, он не сомневался.
А дети… С детьми всегда можно договориться. Если только меж ними не окажется родительской крови. Вот уж чего Романов не собирался делать, так это марать себя ею. Рюриковичи в горячую пору, не особо разобравшись, вроде как и приняли его в семью. Да только вот полностью признать это не готовы. И давать им лишний повод для негатива он не собирался.
Прежде Михаил не брался за паровую машину. Просто считал это нецелесообразным. Слишком много металла даже для его ежегодно расширяющегося производства. Отсутствие квалифицированных кадров. Ремонтной базы и инфраструктуры. Много чего. И это в то время, когда ему постоянно не хватало средств на более насущные вопросы.
К тому же конные приводы были в разы дешевле и в основном состояли из дерева. А могли и вовсе собираться без металла. Гораздо проще в обслуживании, а главное, были многофункциональными в зависимости от подключаемых агрегатов. Молотилки, веялки, пахота трехкорпусными плугами, привод гребных колес и станков. Все это в разы увеличивало выработку и являлось настоящим прорывом в существующих реалиях.
Однако со временем Романов все же пришел к выводу, что изобрести паровую машину ему все же не помешает. Причем без кавычек. Он имел лишь отдаленное представление о том, как она должна работать, так что ему предстояло создать ее с нуля. И у него получилось.
Правда, раньше это были маломощные образцы или скорее все же модели. Пара лет проб и ошибок, и вот сегодня наконец они запускают полноценный агрегат. Основная часть металла и даже трубы котла отлиты из чугуна. Те еще габариты и тяжесть, нечего сказать. Зато в разы дешевле. Опять же использоваться будет как стационарный привод молотов на металлургическом заводе.
— Ну что, Леонид, готов? — поинтересовался Михаил у ромейского механика.
— Это работало в миниатюре, отчего не должно заработать сейчас? — пожав плечами и плохо маскируя волнение, ответил тот.
