— Над тобой время не властно. Смотрю на тебя, и словно оно замерло, — произнес Михаил.
— Льстец.
— Это всего лишь правда.
— Ладно. Поверю тебе.
— Позволь мне преподнести тебе подарки с Руси.
С этими словами он откинул крышку внесенного слугами ларца, открывая взору переливающиеся на свету меха от рыжего до иссиня-черного. Подарок, может, и не тянул на целое состояние, но уж точно был дорогим. Теплые края? Ну и что. Если в мире Михаила говорили, что лучшие друзья девушек это бриллианты, то здесь можно было с уверенностью заменить их мехами.
— Ты никогда не мелочился, — проведя ладошкой по мягкому золоту, произнесла она.
— Это всего лишь меха, Ирина. Для меня куда дороже сам ларец.
— И чем же? Не похоже, что он сделан большим мастером. Если бы я хотела тебе попенять, то непременно указала бы на то, что он несколько неказист.
— Его изготовил мой младший сын.
— Матвей?
— Он.
Ничего удивительного в том, что она знала всю его семью точно так же, как и он был в курсе некоторых ее семейных дел. Они ведь вели не политическую, а частную переписку, сдобренную такими вот подробностями.
— Но ему только исполнилось семь.
— Вот именно.
— Весь в отца. Такой же умелец. Я сберегу этот ларец, Михаил. И когда-нибудь на склоне лет верну тебе с искренними заверениями дружбы.
— Жизнь полна самых неожиданных поворотов. Вчерашние друзья сегодня становятся врагами, а многие из тех, кого ты знал, уже лежат в сырой земле. Кто знает, что уготовано нам судьбой, — с легким поклоном ответил он.
— Я так понимаю, ты о Евгении.
— И о ней, и о многих других.
— Спасибо за то, что посчитался за нее.
— Кто? Я? Бог с тобой, Ирина. То божий промысел, — пожав плечами, возразил он.
— А что в том большом ларце?
Этот был выполнен уже рукой мастера, и его было не стыдно преподнести и императору. Вообще-то, встречаться с Алексеем в его планы не входило. Ну их, этих монарших особ. Но учитывая характер подарка, а также прежнее отношение Комнина к нему лично, все же не исключал такой возможности.
Откинув крышку, Михаил извлек оттуда картину. Пришлось постараться, прежде чем научился правильно владеть кистью и работать с красками. Если свинцовым карандашом или угольком получалось рисовать без проблем, то игра красок долгое время не давалась, пока накапливался опыт и в его голове откладывался статистический материал из проб и ошибок. Зато потом на выходе получилось…
— Бо-оже-э. Я словно смотрюсь в зеркало, — с искренним удивлением произнесла Ирина.
— Как видишь, я не наврал. Ты совершенно не изменилась. Именно такой я тебя и запомнил десять лет назад, — улыбнувшись, произнес Михаил.
— Хочешь сказать, что это твоя работа?
— И эта, и все остальные, — извлекая следующий холст, подтвердил он.
Здесь был изображен Алексей. Но не сегодняшний, а значительно моложе. Он сидел за каким-то грубым столом в непонятном помещении, не отличающимся изысканностью. Что в общем-то и понятно, учитывая доспех, в который он был облачен. Любопытный, умный и пронизывающий взгляд.
— Именно таким я впервые и увидел Алексея в пограничной крепости, — уточнил Михаил. — А вот здесь он в момент нашей последней встречи. Дабы не возбуждать ревность твоего супруга, я не забыл и о нем.
На четвертом портрете был изображен Татикий. Правда, портрет серьезно отличается от оригинала, успевшего за прошедшие годы получить украшение в виде шрама на левой половине лица. Еще немного, и верного слуги императора не стало бы. Но судьба распорядилась иначе.
Потом были еще три картины с изображениями патриарха и приближенных императора. И все они отличались поразительной точностью, каковой Ирина еще не встречала. Как, впрочем, и такой вот техники письма.
— Ты полон сюрпризов и талантов. Тебе непременно следует взять учеников, как ты делал это в своей ремесленной мастерской.
— Э-э-э не-эт. Вот чему-чему, а этому научить я не смогу.
— Можешь нарисовать моего сына?
— Хоть всю вашу семью. Мне нужно только запечатлеть образ в своей памяти. Зимними вечерами я напишу картину, а потом пришлю тебе. Благо для нас это не проблема.
— Я слышала, что твой десяток подрядился возить и другие письма.
— Люди просят. А им не сложно.
— Понятно. Непонятно другое. Отчего ты был так скромен в своих посланиях. Слухами земля полнится, что прошлым летом ты наголову разбил половцев, как и за год до этого. И теперь они боятся даже смотреть в сторону твоего града.
— Вообще-то я разбил только одну орду. Причем не сам, а с помощью союзников. И если бы остальные половецкие ханы не были сильно озлоблены на покойного Шарукана, то меня раскатали бы в тонкую лепешку.
— А злые языки утверждают, что вся заслуга твоих успехов в твоем тесте Тераккане.
— И они недалеки от истины. Его роль в случившемся огромна. Ведь недаром на осенних празднествах три орды пожелали, чтобы он был их великим ханом. Мало того, он уже приближается к Константинополю во главе двадцатитысячной армии, готовый служить императору Алексею.
— Полагаю, за звонкую монету, — хмыкнула она.
— Он не подданный империи, — с притворным расстройством произнес Михаил.
— Но я вижу, что и ты решил принять предложение императора.
