Учился я и, правда, хорошо. Выпускные экзамены сдавал на четыре и пять. «Слетел» только на алгебре. Не знаю, что на меня нашло, но в решении одного неравенства я взял и отбросил знаменатель, решил в таком виде уравнение. У нас разрешалось выходить из класса в туалет, оставляя тетрадь учителю. Вот и пошел я вскоре. Возвращаюсь, а в коридоре ко мне бежит наша учительница по математике Роза Соломоновна. Говорит, мол, что я допустил грубую ошибку, просит все внимательно проверить, перерешать одно уравнение. Она ко мне очень хорошо всегда относилась, они с моей мамой дружили много лет. Я вошел в класс, забрал тетрадь, проверил все внимательно, не нашел, на мой взгляд, никаких грубых ошибок. Решил оставшиеся примеры и сдал свою тетрадь.
Потом было много крика и шума. Решили, что я нарочно так сделал. Поставили мне трояк в аттестат по алгебре (единственная тройка). А учительница очень расстроилась. Кричала на весь класс, что она решила поступиться принципами и подсказать об ошибке, а «этот неблагодарный идиот даже не почесался, чтобы исправить». Отец тоже обиделся на меня. Но настоял, чтобы я все же попытался поступить в училище.
Я все экзамены сдал хорошо, поступил, стал курсантом радиотехнического училища. Но и там мои невезения не закончились. В день принятия присяги в училище был объявлен праздник. Нам всем дали увольнительные в город. Гуляли, ели мороженое, ходили на танцы в парк. Возвращаемся вчетвером, все в расстегнутых кителях, веселые, хохочем на всю улицу. Нарвались на комендантский патруль. Не знаю, почему решили убегать. Рванули в разные стороны, как зайцы.
Я побежал уже последний. Вдруг представил, как отец расстроится, что меня патруль за нарушение формы одежды задержал. Рванул через кустарник и потерял свою фуражку. Возле училища мы с ребятами собрались, они зашли в здание, один дружок мне потом вынес фуражку. Я тоже захожу спокойно, не подозревая неприятностей. Представляюсь дежурному, что прибыл из увольнения, не имею замечаний. Тут из комнаты выходит этот старший патруля с моей фуражкой. Я только потом вспомнил, что она у меня была подписана: «Мовчан Артем, 1 рота». Вот меня уже и поджидали. Такой прокол! Я опять давай ржать… Короче, отправился на гауптвахту на свои первые 15 суток.
– Да, Артем, вижу, что трудно считать тебя «везунчиком». А как же ты расстался с училищем?
– Ох, товарищ старший лейтенант, можно я немного передохну? Что-то устал очень. – Ладно, ты передохни. Я пока узнаю, что там с моим больным. Позже подойду. Пока.
Невский вернулся в палату минут через тридцать – сорок. Его привезенного солдата посмотрели, принято решение на операцию – кишечная непроходимость подтвердилась. Оперировать взялся начальник отделения со своим старшим ординатором. Можно было возвращаться обратно в 70-ю бригаду, но хотелось дослушать историю этого везучего-невезучего паренька из Красноярска. Конечно, приходилось ему не сладко. Но ведь он единственный, кто выжил после катастрофы вертолета. А это уже везение!
Похоже, Артем его ждал. Он сразу открыл глаза и слабо улыбнулся старшему лейтенанту.
– Я сейчас только вспомнил, что ведь это вы меня спасли, вытащив из горящего БРДМ (бронированная разведывательно-дозорная машина). Значит, вам я и обязан был своей четвертой жизнью. Правда, после этого была посадка на вертолет и новая катастрофа, чуть не стоившая мне жизни. Но я получил еще новую, пятую жизнь.
– Слушай, какие ты все жизни считаешь? У тебя, как у кошки, девять жизней что ли? Тогда еще у тебя есть несколько в запасе. Так что жить будешь долго! Надеюсь, распорядишься нормально этим даром. Ладно, Артем, расскажи окончание своей истории. Мне уже скоро возвращаться в свою медроту. Кто знает, увидимся ли еще.
– Хорошо, товарищ старший лейтенант. Слушайте, если интересно.
Учился я неплохо. Многие преподы знали моего отца, поэтому особенно ко мне не цеплялись. Правда, после гауптвахты за мной закрепился ярлык «раздолбая». Я только успевал «огребать» наряды вне очереди. Но не унывал. Напротив, привыкал к трудностям, они меня закаляли.
Завел специальную книжечку, куда записывал всякие ляпсусы, оговорки наших преподавателей. Одним словом, «армейский лексикон». Потешал всех на курсе этими изречениями. Вы, наверное, помните, как я еще в пустыне часто смешил всех такими перлами. Многое запомнилось прочно. Например:
«А теперь, товарищ курсант, закрой рот и скажи, где ты был». «Товарищи курсанты, по команде „Бегом марш“ руки сгинаются в коленях». «Чья шинель подписана „Сидоров“?». «Рота! Шире шаг! Почему зад не поет?». «Привыкли, чуть что, как страусы, голову в снег». «Уставы пригодятся вам в жизни! Как же вы будете воспитывать своих детей?». «Вы, товарищ курсант, не курсант, а настоящий неандерталец, и я бы даже сказал антрополог».
Невский покатывался со смеху, пока Артем приводил на память эти изречения.
– Молодец, Тема! С таким чувством юмора ты справишься с любыми трудностями, ведь шутка помогает выжить. Я в этом уверен. Понял, что в своей роте ты был заводилой. Что случилось дальше?
