Невскому совершенно не хотелось есть, но надо было «сходить на разведку». Все, кроме двух новичков, достали из своих тумбочек металлические кружки и ложки и двинулись в буфет.
– А вам выдадут вашу посуду, сами будете ее потом мыть, – произнес Леша Никонов, его приступ заканчивался, но все тело еще продолжало трястись мелкой дрожью.
Вновь поступившие вышли вслед за разведчиком, двинулись по коридору. Буфет с обеденным залом находился в середине длинного пути, куда со всех сторон сходились измученные болезнями люди. Обеденный зал вмещал не всех, поэтому солдаты питались во вторую смену. Невский получил в окошечке свою порцию: жидкий гороховый супчик, комок пшенной каши с прожилками тушенки, компот из сухофруктов, получил индивидуальную ложку. Остальные подавали свои кружки для компота.
– Саня, давай к нам, – крикнул Никонов. Александр занял место вместе с офицерами по палате. Остальные «сокамерники» разместились за соседним столом.
Первая же ложка супа заставила поморщиться – совершенно не солено. Невский попытался разыскать солонку. Безуспешно. Обратился в окошечко раздачи, но получил лаконичный ответ: «У всех бессолевая диета!». Вернулся на свое место, с интересом обвел взглядом около десятка столов – никто не возмущался, молча ели, кое-кто даже с аппетитом.
– Вот я попал! Совершенно не могу есть без соли, – обреченно произнес старший лейтенант, помешивая ложкой в тарелке.
– Я тоже первые дни мучился, потом привык, – обронил самый старший по возрасту и званию, до сих пор молчавший («Подполковник, летчик, кажется, он назвался Николаем Николаевичем», – вспомнил Невский) офицер, – уже третью неделю так питаюсь. Врачи говорят, нам, тифозникам, вредна соль. Если поймают с солью, могут и за нарушение режима выписать.
– Кошмар! Я здесь ноги протяну если не от тифа, то от голода. Хотя сейчас и есть не хочется. Могу всю свою порцию уступить, есть желающие?
Все за столом отрицательно покачали головами. Невский выпил компот, съел сухофрукты. Взял теперь уже личные кружку и ложку. Полные свои тарелки отнес в отдел грязной посуды. Солдат, принявший их, совершенно не удивился. Впрочем, многие сдавали такие же.
Он первым вернулся в палату, лег на кровать поверх одеяла. Попытался уснуть. Думать ни о чем не хотелось, голова «гудела», температура опять нарастала. Не заметно для себя, Александр задремал.
Вскоре сквозь чуткий сон он услышал странный звук, вырываясь из полудремы, понял, что это плач. Невский открыл глаза и с изумлением уставился на рыдающего соседа. Да, Алексей обливался слезам, размазывая их по веснушчатым щекам.
– Что случилось? – Невский подскочил к Никонову, но тот лишь промычал в ответ, лицо его исказилось гримасой боли.
– Он каждый раз так свои лекарства от малярии пьет. Совершенно не умеет их глотать, только жевать вынужден. Я этот ужас уже вторую неделю наблюдаю, – пояснил Дима Хорошилов, гигант прапорщик, старшина разведроты.
– Ты не умеешь глотать таблетки? – искренне изумился Александр. – Тебе, наверное, делагил назначили. Но это же страшно горькое лекарство, его специально в защитной оболочке выпускают, растворяется только в желудке – так защищают от горечи. Радуйся, что уже не лечат хинином или акрихином – ты бы кричал от горечи на пять верст вокруг. Что же мама тебя не «натаскала» в детстве?
– Вот я и мучаюсь из-за мамы. Она с детства учила только жевать таблетки, мол, так лучше всасываться будут. Я от этой горечи во рту последние дни никак не могу избавиться. Все подсмеиваются надо мной, а я, правда, не могу глотать. Научи, Саня, будь другом!
– Да, твоя мама явно не знала, что заболеешь малярией, простим ее. Научу тебя этой «премудрости». Можно начать с леденцов. Есть у кого-нибудь? – обратился врач к товарищам по несчастью.
Виктор без слов заглянул в тумбочку и достал пакетик мелких конфет: «Вот взял с собой, хочу бросать курить, полезная замена». Он разорвал пакет и протянул горсточку Невскому.
Обучение началось. Леша долго не мог освоить элементарный прием глотания. Но на втором десятке дело пошло лучше. Наконец, он победно продемонстрировал «полноценный акт глотания». В палате даже зааплодировали, слабые улыбки появились на лицах обитателей палаты № 7. Урок «по глотанию» смог хоть немного отвлечь всех от собственных невеселых дум и болей.
Вечером после ужина, на который Невский даже не пошел – сильно разболелась голова, дежурная медсестра раздала всем градусники. За весь день никто из врачей даже не заглянул в палату. Если такое отношение к офицерам, то как с солдатами обстоит? – размышлял Саша.
– Слышь, ребята, а когда лечить-то начнут? Я смотрю, только трое что-то получают, остальные – «дырку от бублика».
– Ты, Санек, еще долго будешь один градусник получать на лечение. Пока не будут готовы анализы. Хорошо, если сразу получится, а то вон капитаны наши уже второй раз сдают, а Серега Бабенко уже третий раз вчера сдавал, так? – проговорил подполковник Якушев, обращаясь к молчаливому лейтенанту, командиру взвода десантно-штурмового батальона. Тот кивнул и повернулся на другой бок, укрываясь с головой одеялом.
