Под солдатские столовые приспособили авиационные ангары, они могли вместить одновременно большое количество бойцов. В одном ряду находилось на небольшом расстоянии друг от друга полдюжины таких помещений. Бригада питалась практически в одну смену. Летом в металлических, раскаленных на солнце ангарах стояла невыносимая жара. Но сейчас только разгорался март, было даже прохладно. Сотни тысяч мух гудели над солдатскими головами утром, в обед и вечером в течение всего года. Справиться с ними было не под силу. Казалось, они слетались сюда со всего Афганистана. Впрочем, на них уже давно никто не обращал внимания. Привыкли.
К ангарам привезли баки с приготовленным раствором марганцовки, вода не успела еще остыть, дымилась. Насыщенный розовый раствор «зелья» колыхался в бачках, которые расставляли перед каждым входом. Офицеры расходились по своим «боевым» постам. К каждому медику еще прикрепили «наблюдателей» из числа офицеров управления бригады, а также из политотдела. Главными раздатчиками предстояло стать фельдшерам, санинстукторам, которых заранее проинструктировали, они стояли тут же со своим «оружием» – металлическими кружками. Судя по выражениям лиц собравшихся у входов в ангары, мало кто понимал цель подобных приготовлений.
Все ждали прибытия солдат. Невский находился у третьего ангара. Вместе с ним топтался рядом начальник парашютной подготовки бригады и секретарь комсомольской организации одного из батальонов. Обоих офицеров Александр хорошо знал – лечились после легких ранений у него.
– Слышь, Саш, что тут задумали? Комбриг отправил всех офицеров управления в обязательном порядке. Все обалдели – первым нарушил молчание майор-парашютист. По штату была положена такая должность, но поскольку с парашютом никто в Афганистане не прыгал, этими специалистами пытались затыкать все «дыры», направляя их то туда, то сюда.
– Дурью начинаем маяться. Выполняем идиотское распоряжение очередного проверяющего из Ташкента. Будем бороться с инфекцией в бригаде.
– Понятно, – ответил майор.
Наступило время обеда. Подходили колонны солдат. Бойцы с опаской посматривали на необычное начальственное многолюдье у входов в столовые. Каждая колонна останавливалась у своего ангара.
– Господи, избавь от позора, – вполголоса проговорил Невский. Раздача «чудодейственного зелья» началась. Командиры объяснили бойцам назначение баков с розовой жидкостью.
По одному солдаты подходили к раздатчикам, получали по половине кружки теплого напитка. Пытались выпить. Реакция была предсказуемой заранее. Практически сразу организм отвергал марганцовку. Кое-кого заставляли делать по 2–3 попытки. Мало кому удавалось с первого захода влить в себя розовый раствор. У дверей образовалась большая очередь. Командиры начали нервничать – обед задерживался. Кое-то пытался проскочить, не отведав щедрых даров. Их ловили. Начмед бригады метался между ангарами, пытался навести порядок. Ситуация выходила из-под контроля.
Невский отошел в сторонку, закрыл глаза – только бы не видеть происходящее. Тоже самое сделали его «наблюдатели», парашютист и комсомолец. Сержанты, правильно поняв офицеров, уже не так ревностно стали раздавать марганцево-кислый калий. Дело пошло быстрее. Солдаты для вида набирали в рот раствор и затем «незаметно» выплевывали его на землю. Когда последний солдатик скрылся в столовой, Невский облегченно вздохнул.
– Полчаса позора и ты свободен до вечера! – произнес он. Офицеры рассмеялись.
– Нет, мне хватило одного раза. Вечером я обязательно «слиняю», – проговорил парашютист.
– Я тоже, – поддержал его комсомолец.
– Хорошо вам. А мне еще раз через это надо пройти. – Они втроем направились в офицерскую столовую.
Перед входом в офицерскую столовую их тоже ждал сюрприз: уже знакомый бачок с розовой жидкостью стоял у двери. Рядом обреченно переминался с ноги на ногу эпидемиолог Сергей.
– Ты хочешь, чтобы мы это выпили? – издалека закричал парашютист. – Я тебе сейчас глаз на жопу натяну, «мушиный истребитель». – Он грозно сжал кулак размером с голову несчастного старшего лейтенанта, подходя к нему вплотную.
– Да вы что, ребята? Я только выполняю приказ начмеда. Офицеры это могут делать добровольно. Проходите, – затравленно произнес Серега. Он отступил в сторону. Видимо, это была не первая подобная реакция.
– Много споил? – участливо спросил Невский.
– Никто не стал пробовать. Что я подполковнику скажу, Шура? – обиженно спросил эпидемиолог.
– Скажи правду! Пошли его к черту! Перестань перед ним лебезить! Стань, наконец, человеком! – Как гвозди в крышку ящика вгонял Невский свои фразы.
– Что значит, стань человеком?! Тебе хорошо говорить: у тебя начальник Зыков и Семенчук, а я напрямую ему подчиняюсь. Подгадит мне под замену.
