Майское утро развернулось над Мещерой, утопив её в мощном потоке солнечного света, пронизывавшего бесконечную глубину небесной лазури, наполняя её, и она светилась уже независимо, изливая свой свет на землю вместе с прямыми лучами солнца. Воздух, наполненный дурманящим запахом цветущей черёмухи на опушке перелеска, рядом с которым располагался вагон-городок строителей газопровода, ещё не обжигал лицо, а ласково освежал его, чуть колыхаясь временами словно без причины. Утреннюю тишину нарушали лишь гомон мелких птиц, доносившийся с перелеска, да отдалённые не умолкающие крики грачей, готовящихся к вылету молодняка.
Городок уже проснулся. Одна за другой распахивались двери вагончиков и оставались открытыми, один за другим выходили из них люди, спеша по своим утренним делам. Из среднего вагончика линии, ближней к перелеску, выбежала девочка лет восьми и исчезла на его опушке, чтоб через некоторое время появиться в городке с веткой гроздьев только что распустившихся цветов черёмухи.
— Оля! В школу, в школу! — строго, медленно и врастяжку говорил ей вышедший следом отец, коренастый мужчина тридцати лет, работавший машинистом трубоукладчика. За свою привычку частенько употреблять слово «отрегулирую» он получил прозвище Регулятор, но не обижался, когда его так называли в глаза.
Оля сделала ему «носик Буратино» левой рукой и исчезла в коридоре вагончика, где следом показалась её мать, Ирина, в лёгком, коротеньком домашнем халате, на ходу причёсывавшая волосы.
— Да поцелуй! — громко прокричала она вслед мужу.
— Поцелуй меня в жопу! — всё так же врастяжку и невозмутимо отвечал тот.
— Ах, какой у меня муж обходительный! — радостно разнеслось по городку.
Впрочем, не все вагончики в городке были сейчас жилыми. Из двадцати «балков» (так иногда называют это жильё), размещённых по периметру прямоугольной площадки на окраине посёлка в Рязанской области, заселена была едва ли третья часть, поскольку основные работы по строительству, начавшиеся год назад, уже были завершены, а рабочие переехали на другой объект. На месте оставалась только одна бригада, занимавшаяся установкой больших запорных вентилей на линейном участке газопровода, да несколько человек, занятых отгрузкой оборудования по железной дороге. А поскольку учебный год в школах ещё не закончился, то и рабочие, оставшиеся на месте, были, в основном, семейными людьми, имевшими детей — школьников. Семьи, обычно, занимали вагончик целиком, и лишь очень редко только его половинку; некоторые снимали жильё в посёлке, но таких семей было мало. Уже давно ходили разговоры о том, что управление перейдёт на вахтовый метод работы, когда рабочие одной смены меняются рабочими второй и уезжают на какое-то время домой, к семьям, чтоб через месяц, полтора снова вернуться назад, к месту работы, но такой порядок пока так и не ввели.
На площадке, образованной столовой, разместившейся в таком же, как и жилые, вагончике, специально приспособленном для этого, и двумя «балками» конторы, толпились рабочие, ожидая разнарядки. Приближаясь к ним, Регулятор услышал хохот, доносившийся из толпы, и подумал, что смеются над ним, но потом понял, что там «травят» анекдоты.
— Встречаются два плотника, — рассказывал весельчак и балагур Миша Рыжий. — Один спрашивает другого: «Ахмет, что-то тебя давно не было видно? Где ты был?» — «На турма сидел». — «Что, крышу крыл?» — «Нэт, самый нутра гулял».
Толпа снова вздрогнула от хохота, потом все повернулись к подошедшему Регулятору.
— А вот и Коля наш пришёл, — продолжал Рыжий. — Что это ты, мил друг, с женой так неласково обращаешься?
— Ну её!.. Ребёнка надо в школу собирать, а она всё чешется.
— Вот за что люблю человека, что он всегда спокойный, — смеялся Миша.
— Я б свою убил за это, — отвечал кто-то.
— Ладно вам, словами-то бросаться! — вмешался подошедший прораб.
Вместе с ним в круг рабочих вошёл Юра «пиловец», так называли контролёров полевой испытательной лаборатории, занимавшихся, в основном, рентгеновским просветом сварочных стыков трубопровода. Жена его тоже работала в лаборатории, проявляла эти самые снимки, и в их молодой семье рос сын, Митя, трёх лет, удивлявший окружающих тем, что бродил по городку совсем независимо, словно за ним никто не приглядывал, одетый в теплые дни в одну лишь майку, босой, грязный.
— Здравствуй, Юра! — обратился к «пиловцу» Миша. — Слушай, что я вчера видел! Твой Митька с голым задом сидел вот в этой луже.
Недалеко от столовой, и впрямь, была небольшая лужа, оставшаяся после дождя, прошедшего пару дней назад.
— Я спросил: «Что ты тут делаешь?» — И знаешь, что он мне ответил?
— Что?
— Он сказал: «Я тут регулирую».
Толпа снова грохнула хохотом, а Миша похлопал по плечу довольного Регулятора.
— Что ж ты не следишь за ребёнком? — спросил «пиловца» пожилой прораб.
— Пусть его!.. Здоровее будет.
