Кровь льётся, заливая песок. Мир начинает плыть перед глазами. Я слышу приглушённые крики, но не могу различить слов. Боль всё сильнее. Я хочу встать, но тело не слушается.
Всё это время я был готов к смерти, но теперь, когда она пришла, это кажется несправедливым.
— Егор! — голос Семёнова доносится откуда-то издалека, как будто из другого мира. Он бежит ко мне, я вижу его лицо, полное ужаса сквозь кровавую пелену.
— Мы их одолели! Только не умирай, друг! Держись!
Он кричит, но я не могу ответить. Мир медленно уходит.
Я падаю в пустоту.
Легница, 1984 год, СГВ
Стою, оглядываясь по сторонам, не веря своим глазам.
Легница, 1984 год?
Последний раз, когда я моргнул, был 2022-й, Сирия. Отчётливо помню — жара, бесконечный шум вертолётов, запах горелой земли. Там мои товарищи, они сейчас, возможно, под обстрелом или выдавливают боевиков с развалин.
А я — вот он, посреди штаба, в Польше, в тихом городе, будто на другой планете. Тишина такая, что в ушах звенит.
Рядом спокойно ходят офицеры — в их глазах нет того, что я вижу каждый день у нас: ни усталости, ни тревоги. Они могут позволить себе шагать медленно, задумчиво, планировать учения. Всё это не по мне.
Я привык к тому, что каждое утро может стать последним, что друзей можно не досчитаться к концу дня. А здесь — спокойные разговоры, полки с папками документов.
Эти люди, живущие как в параллельной реальности, они не знают кровавый и пыльный ад.
И я боевой офицер, спецназовец получил назначение сюда?
Что за…?
Всё с ног на голову перевернулось.
Парнем вдруг молодым стал. А в той жизни было далеко за сорок.
В документах значусь, как Глеб Беркутов, лейтенант. Хотя имел звание майора. Ну что ж будем начинать сначала. Звание меня мало волнует. Но вот место службы…
Мы с Колей Самойловым стоим у окна в штабе. За стеклом — Легница, тихая сонная. Конец зимы. Еще холодно, но весна уже на подходе.
Город кажется застывшим. В моей голове — полный диссонанс.
— Глеб, — Коля кивает на город за окном, — место тут, конечно, отличное. Ленка, жена моя, счастлива — она ведь всегда хотела за границу, да и отец её помог нам с назначением. Здесь тихо, спокойно. Отсидимся, может, до майора, а потом, глядишь и квартиру в Москве дадут…
Я давно перестал его слушать. Смотрю на него и не могу понять, он это серьезно?
Я не виню его. У каждого своя судьба. Но это явно не моё.
— Беркут, а тебе кто помог сюда попасть? — спрашивает он, как будто это самое обычное дело.
— Небеса, Коля. Вот кто меня сюда назначил, — говорю с усмешкой. — Сам не понимаю, за какие заслуги. Только я сюда не рвался.
Он смотрит на меня с недоумением. Как будто не верит, что кто-то может не хотеть оказаться в такой лафе.
— Ну, подожди, Глеб, а что тебе тут не нравится? Спокойная служба. Чем не мечта?
Я прищуриваюсь, сдерживая желание разнести его спокойствие.
— Мечта? Ты о чём? Николай, я офицер. Закончил воздушно-десантное училище. Воевал в горячих точках…
Коля хмурится, слушая мои слова.
— Я привык к реальной службе, а не в тылу отсиживаться. Когда товарищи воюют, мне… — голос дрожит от гнева, я ловлю себя на слове и резко обрываю фразу.
Лейтенант Самойлов моргает и словно отстраняется, переводя взгляд в окно.
— Глеб, ты что забыл? Тебя же после госпиталя не то чтобы комиссовали, но отправили на более легкую службу. Считай повезло, не списали в запас.
Повезло? В запас, в мои –то годы! Сжимаю крепче челюсти.
— Ты чего на взводе? Мы ж не на передовой, можно и расслабиться.
— Расслабиться? Николай, у нас с тобой присяга одна, Родина одна.
Самойлов оглядывается, словно проверяя, не слышит ли кто.
— Нас учили держать фронт, защищать, а не прятаться за границей в уютном городке. Мы молодые здоровые ребята.
Лицо лейтенанта Самойлова становится задумчивым, будто он пытается осмыслить мои слова.
— Глеб, я тебя понимаю. Но кто-то должен заботиться и о тыле, о защите страны в другой форме, не только на передовой. Мы тут нужны.
Согласен. У него своя правда.
Но у меня своя, не дающая мне покоя ни днём, ни ночью. Не на своём я месте.
Почему все случилось именно сейчас, когда в Сирии остались свои? Я там был нужен, мы вместе проходили всё — жару, песок, атаки — по-настоящему защищали, каждый день на пределе…
Я был там смертельно ранен.
И умер — помню это жуткую беспощадную боль, когда покидал этот мир — падал в зияющую чёрную пустоту.
Но судьба дала мне второй шанс. Я очнулся здесь в теле молодого лейтенанта Глеба Беркутова. И он, как и я десантник.
Вот где оно- везение.
Я попал назад в СССР. На дворе 1984 год. Война в Афганистане. Выходит, мое место опытного спецназовца, прошедшего горячие точки теперь там… в Афгане.
Но вместо этого я попал по какой-то дикой нелепости сюда. Неужели мне придётся — греться в тылу, пока где-то там мои братья по оружию под обстрелами?
Чувствую, как этот чужой, необъяснимый мир с его спокойными коридорами и опрятными офицерами начинает закипать в моей голове.
— Пора на совещание, — кивает мне лейтенант Самойлов. — Ты идёшь?
— Совещание? — удивляюсь я.
— Командование собирает всех на совещание.
— Да, идём.
