– Во-первых, Дрозд, а не Дятел. Во-вторых, вряд ли он захочет разделить камеру с Соловьевым. Только что были отпечатки, а вот их и нет? Мыслить нужно шире. Если бы экспертизы не было, вопрос еще можно было как-то решить. Но если там твои следы, то они уже в электронной базе! – Блинков поднял руку и щелкнул в воздухе пальцами.
Валеев угрюмо молчал.
– Ее надо убрать, – процедил он. – И никаких очных ставок.
– Я тебе еще не все сказал, – Блинков озабоченно поерзал в кресле. – Павлов вышел на настоящий «ЛУЧ».
– Твою мать! – вырвалось у Валеева, и он сжал кулаки.
– Хорошо, что деньги уже ушли, – успокаивая сам себя, сказал Блинков. – Но радоваться рано. Если Павлов пронюхает, куда ведут все дорожки, тогда у нас у всех будет бледный вид и макаронная походка.
Он бросил быстрый взгляд на Валеева, которого распирало от ярости.
– Тебе вообще не нужно было связываться с этой дурой! Ты второе лицо в банке… Даже ключ от сейфа шефа не можешь найти!
– Мне что, болгаркой его нужно было вскрывать, чтобы ствол положить? – огрызнулся Валеев.
– В общем, так, Сергей. Мое мнение – ищи эту свою Гончарову и уламывай ее менять показания. Придумывай, что хочешь, хоть сам делай операцию ее мамаше, но чтобы больше из-за этой курицы у нас проблем не было. Главное – чтобы Соловьев продолжать сидеть.
– А как насчет «ЛУЧа»?
– А что «ЛУЧ»? От него какие-то претензии были? Справка о поступлении денег есть? А тот «ЛУЧ» или не тот, не его адвокатского ума дело. Может, этих «ЛУЧей» только в Москве штук сто; так что теперь, каждую фирмочку проверять? – с нажимом произнес Блинков.
– Ты меня не убедил, Толя, – сказал напряженно Валеев. – Я не могу так рисковать.
– Тебе платят за это, – напомнил компаньону юрист. – Риск – неотъемлемая составляющая нашего бизнеса. А вот проблемы с главбухом – твой прокол. Думаю, Дрозд не станет прямо сию минуту тебя искать, он сам понимает, что нужно тянуть время. Но он связан законом и не может вечно тормозить процесс; и, если он не вызовет тебя, Павлов пойдет в Генеральную прокуратуру. Я хорошо знаю этого человека – он залезет к дьяволу в ад, но добьется своего.
– Так, может, его того?.. – задумчиво спросил Валеев и смачно хлопнул кулаком по раскрытой ладони.
– Я сделаю вид, что не слышал этого, – сказал Блинков.
«Хотя кто знает, как сложатся обстоятельства», – подумал он про себя.
Вечером Валееву позвонил Дрозд.
– Вы, наверное, уже в курсе, что происходит? – спросил он, представившись.
– Да, – ответил Сергей.
– Завтра ровно в десять утра я жду вас в Бумажном переулке, – официальным тоном сказал Геннадий Яковлевич. – Повестку не нужно направлять?
– Не нужно.
– Вот и ладненько.
Валеев выключил телефон. Посидев немного в полной неподвижности, он вызвал по внутренней связи секретаршу:
– Валентина, как только появится Гончарова – сразу ко мне!
– Хорошо, Сергей Николаевич.
«Где эта сука?» У Валеева чесались руки придушить эту тщедушную бухгалтершу с вечно испуганно моргающими глазами.
Однако Гончарова появилась только к обеду. Она спешно собирала свои личные вещи, когда ее вызвал к себе Валеев. Сердце у женщины упало. Она вспомнила о Станиславе, который остался снаружи. Позвать его? С другой стороны, она на работе, здесь полно людей. Не будет же Валеев расправляться с ней прямо здесь?!
– Добрый день, – тихо сказала она.
– Добрый? – хищно ухмыльнулся Валеев, поднимаясь из-за стола. – После того, что ты сделала, ты называешь этот день «добрым»?
– Я вам не «тыкала», – так же тихо произнесла Светлана Викторовна.
– Завтра будет очная ставка, – сказал Валеев. – И ты скажешь, что все выдумала. Сошлись на критические дни, на душевное волнение и все такое. На всемирный экономический кризис, в конце концов.
– Но ведь пистолет в самом деле положили вы! – сказала Гончарова. Теперь она смотрела Валееву прямо в лицо, и тот даже отпрянул – столько ненависти было в ее глазах.
– Ну, клал, и что теперь? Ладно. Сколько тебе нужно, чтобы ты забыла об этом? – пошел другим путем Валеев.
– Уже поздно.
– А ты не боишься, Гончарова? – вполголоса спросил Валеев. Он вплотную подошел к женщине и тронул прядь ее волос. Светлана Викторовна отшатнулась, словно к ней прикоснулось насекомое.
– Вы мне угрожаете?
– Если ты завтра не изменишь показания, то вы с матерью больше никогда не увидитесь, – сказал он и нехорошо улыбнулся.
– Вы убьете меня? – спросила Гончарова.
– Убью, – прошипел вышедший из себя Валеев. – Разрежу на куски и скормлю бродячим псам, кошелка драная, поняла?
Внезапно Валеев застыл на месте, не сводя глаз с подчиненной. Его осенило. Эти провоцирующие вопросы…
Он протянул к ней дрожащую руку:
– Ты… детка, ты, случаем, не записываешь наш разговор?
В глазах главбуха заплескалась паника, и Валеев понял, что не ошибся.
