Нанятые им и щедро вознагражденные люди объехали каждого акционера, и, представляясь москвичами, каждому говорили то, что, в общем-то, в Тригорске и так понимали: Батраков проиграл и никаких надежд на дивиденды уже нет. И люди – кто сразу, кто минут через пять-десять – лезли в шифоньеры и доставали спрятанные со времен ваучеризации бумаги.
В результате уже сегодня ночью Александр Иванович держал в своих руках 94 процента акций. Так что до полного пакета не хватало только тех самых 6 процентов, что были у Прошкина.
Батраков понимал, что, пока сын его зама по науке сидит в изоляторе, тот скорее перегрызет себе вены на руках, чем отдаст хоть одну акцию. Но сегодня все изменилось, и директор уже знал: как только Прошкин-младший выйдет, а зам губернатора Аксенов доступно объяснит, кому Прошкин-старший этим обязан, он, Александр Иванович Батраков, станет единственным владельцем всего предприятия – раз и навсегда.
И Бог с ним, с этим пансионатом.
Павлик на своей «галоше» уже поджидал Артема у въезда на территорию губернаторского особняка. Тому имелись две причины: Артем не имел оснований не верить словам Рыбака о выехавших в Тригорск уральцах, а внутри такой странной машины его искать уж точно не станут. И второе: Павлов прекрасно осознавал силу такого символа, как беспечно оставленный у губернаторского крыльца «Ягуар», – особенно в провинции.
– Молодец, – похвалил он Павлика за расторопность и обомлел: – А вы почему не спите? Детское время кончилось.
На заднем диване сидели насупленные Саша и Маша.
– А они поругались, Артемий Андреевич, – рассмеялся Павлик, – из-за статей Уголовного кодекса! Представляете?
Павлов кивнул: он представлял.
– Ну, и какая на этот раз проблема, господа стажеры?
Стажеры молчали.
– Маша, – принял волевое решение Павлов и уселся поудобнее. – Начинай ты.
– Вот если судья вынес «заказное» решение, – тоненько начала Маша, – и предположим, что это доказано…
– Предположим, – кивнул Павлов.
– Я считаю, – приободрилась девушка, – что ответственность должна наступить по статье 305-й, которая так и называется: «Вынесение заведомо неправосудных судебных актов».
Павлов задумчиво хмыкнул. Если бы рейдеры смогли купить губернатора, Бугров – договориться с экспертами и его, Артема Павлова, посадили, судье – после окончательной победы справедливости во всей России – можно было бы вменить как раз 305-ю статью.
– Это очень редкий состав, Машенька, – пояснил он ситуацию, – и, насколько мне известно, к сегодняшнему дню был только один такой процесс.
– Я знаю, – шмыгнула носом девушка, – по арбитражному судье из Ингушетии.
И тут уже не выдержал Саша.
– А я считаю, – с напором начал он, – что их действия можно квалифицировать и по другим составам. Это так называемые «должностные преступления». Судья – это ведь чиновник, то есть должностное лицо, находящееся на госслужбе.
Саша остановился и победно посмотрел на Машу.
– Да-да, Машенька, это злоупотребление должностными полномочиями, а возможно, и превышение их!
Артем улыбнулся. Ему очень нравилась эта парочка.
– Совершенно верно, ребята… но и эти составы, несмотря на постоянно звучащую критику, правда, в основном бездоказательную, чрезвычайно редки среди судей.
Он развернулся к ним:
– Есть еще одна статья – 330-я, «Самоуправство». Это моя любимая статья.
– Почему? – спросили пораженные стажеры.
– А его очень много, – охотно пояснил Артем, – самоуправство повсюду: в семье, на работе, в делах. Кстати, и рейдер, прежде всего, самоуправничает, подменяя своей алчностью необходимые распорядительные документы. Присваивая тем самым полномочия, которыми его никто не наделял.
Главный судебный пристав Среднеуральского округа Шамиль Саффиров действительно поставил на уши всех – от милиции до бандитов. Он требовал, угрожал, обещал – как выполнимое, так и невыполнимое, и в конце концов на Небесах что-то стронулось. Уставшие отбиваться от настырного Главного пристава опера потянули за свои бесчисленные ниточки, кого-то прижали, на кого-то надавили, и в результате Шамиля посадили в самолет среди упакованных в бронежилеты крепких широколицых ребят, и от него теперь требовалось одно – ждать.
Приземлялись в Тригорске ужасно – у дышащей на ладан «Аннушки» дребезжало и норовило отвалиться все, на что ни падал взгляд. Но уже через четверть часа спецгруппа взяла Бугрова – на глазах у подчиненных, а еще через четверть часа командиру отрапортовали о найденных у неприметного домика на окраине четырех трупах. Ну, а здесь, в подвале «Олимпии», завершалась последняя фаза.
– Я с вами чикаться не буду, – нависал над поставленными на колени двумя последними киллерами командир отряда, – или признание, или…
Шамиль деликатно кашлянул.
– И, кстати, вам здесь делать нечего, – оглянулся на него и дружески похлопал по плечу командир, – идите пока… покурите.
Шамиль понимающе кивнул, двинулся к выходу, достал сигареты и замер. Из невообразимо замысловатой, явно сделанной под калошу «волжанки» выходил… Артем Павлов. Собственной персоной.
