Узнав о прибытии генерала армии, в столовую начали приходить командиры разных рангов. Лица заросли щетиной, а грязные шинели и не менее грязные бинты на руках и на головах некоторых из них свидетельствовали о пережитых трудностях. Почти все они отступали через Тихвин. Настроение у них было подавленное, и разговор не клеился. Командарм поздоровался с ними, пригласил сесть, начал расспрашивать о том, как был сдан врагу город. И тут выяснилось, что никто из них не мог сказать ничего определенного. Потеряв управление еще на подступах к городу, части и подразделения прошли его без остановки. Противник тоже не задержался в Тихвине. Седой капитан с ввалившимися щеками и воспаленными глазами едва подбирал слова да, он начальник штаба батальона, но что там произошло, и сам понять не может. Танки противника навалились на боевые порядки батальона, связь с полком и дивизией прервалась. Пытались обороняться. Погиб почти весь батальон. Лишь он, начальник штаба, с группой бойцов пробился в лес. В лесу, должно быть, много других бойцов и командиров.
Одиночки, разрозненные группы. А организованной силы, способной противостоять врагу, нет. Вывод напрашивался сам собой нужно восстановить нарушенную связь между соединениями и частями 4-й армии. Но оперативная группа сделать это наличными силами не могла. И тогда было решено выехать на основные направления, по которым отходили войска, разыскать командиров и на месте объединить группы в роты и батальоны, свести в полки, организовать управление.
На следующий день генерал армии Мерецков со своими помощниками выехал из Сарожи к Тихвину. Километров через пять они повстречались сразу с двумя командирами полковником П. А. Артюшенко, командиром 44-й стрелковой дивизии, и полковником П. С. Виноградовым, командиром 191-й стрелковой дивизии. Полковники задержались в небольшом населенном пункте Бор, а подчиненные им части отходили в направлении Лодейного Поля.
Части, пожалуй, громко сказано. Каждая из дивизий по численности не превышала полка. 44я дивизия насчитывала всего около 700 человек и не имела ни артиллерии, ни транспорта.
Подразделения дивизий перемешивались, отклонялись от первоначально заданных им направлений. Так, с бойцами 44-й дивизии отходили немногочисленные подразделения 292-й дивизии, основные силы которой находились километров за девяносто в стороне. Оставшиеся без танков бойцы 60-й танковой дивизии перемешались с подразделениями 191-й дивизии и теперь двигались на север. У многих из них кончились боеприпасы, не было даже гранат, и зима застала в летнем обмундировании. После бесед с бойцами один из командиров оперативной группы предложил:
- От походных кухонь солдаты не уйдут. Надо сделать места сбора у кухонь.
Походные кухни по приказу командарма были доставлены на самолетах. Из разрозненных групп бойцов формировались отряды во главе с волевыми командирами. Организованные места отдыха и горячая пища, медицинское обслуживание повысили настроение солдат и командиров. В пунктах сбора воинам выдавали теплые вещи и обеспечивали боеприпасами. И бойцы, почувствовав заботу о себе и распорядительность командиров, сами стали искать место в боевом строю. Нашелся и штаб 4-й армии. Часть его оказалась в селе Большой Двор, а другая часть - в районе Волхова. Ожидался подход 65-й стрелковой дивизии и двух танковых батальонов. Соединив все это с резервом 7-й армии, можно было планировать контрудар по врагу.
Замысел удара разрабатывался под руководством генерал-майора А. А. Павловича. Суть его состояла в том, чтобы совместными усилиями подошедших резервов и подразделений 44-й и 191-й дивизий атаковать передовые части танковой дивизии противника и отбросить их к Тихвину. После этого, обойдя город с запада, перерезать тыловые коммуникации вражеской тихвинской группировки. Заглавная роль в осуществлении плана отводилась 46-й танковой бригаде, имевшей опыт ведения боев в лесисто-болотистой местности.
11 ноября танковая бригада и стрелковый полк во взаимодействии с подразделениями 44-й и 191-й стрелковых дивизий с ходу атаковали противника и, отбросив его на 12-13 километров, продвинулись к северной окраине Тихвина. Враг не ожидал ничего подобного и несколько растерялся. Но потом оправился, подтянул танки и вызвал авиацию. Наше наступление застопорилось.
Хотя удар и не привел сразу к решающим результатам, он имел важное значение. Противник, потеряв много танков, оставил мысль о наступлении и начал строить вокруг Тихвина оборону. А наши части, ликвидировав угрозу соединения немецких и финских войск, улучшили свои позиции. Успех сказался и на моральном духе бойцов: они оживились, повеселели.
Но главная задача оставалась нерешенной. Освобождение Тихвина в то время имело исключительно важное значение. Это был вопрос жизни Ленинграда и Ленинградского фронта.
Активные наступательные действия юго-восточнее Ленинграда были предприняты одновременно с контрнаступлением под Москвой. И подготовка к ним велась в период ожесточенных оборонительных боев советских войск.