Связывая внутреннюю и внешнюю политику, Рейган стремился разъяснить, что сокращение расходов на обеспечение национальной безопасности возможно лишь путем переговоров с СССР не только о прекращении гонки ядерных вооружений, но и о их сокращении, а в перспективе — и полной ликвидации ядерного оружия. «Теперь уже в течение десятилетий мы и Советы живем под угрозой гарантированного взаимного уничтожения; если одна из сторон решится прибегнуть к использованию ядерного оружия, вторая сможет ответить тем же и уничтожить ту, которая это начала. Существует ли логика и мораль во мнении, что если одна сторона угрожает убить десять миллионов наших людей, то нашим единственным ответом должна быть угроза убить десять миллионов их людей?»
Именно в связи с этим Рейган говорил об «исследовательской программе» создания оборонительного щита, способного уничтожать ядерные ракеты, прежде чем они достигнут своих целей. Он возвращался, таким образом, к все той же программе СОИ, которая была им выдвинута за два года до этого: «Она не сможет убивать людей, она будет разрушать оружие. Она не милитаризирует Космос, она поможет демилитаризировать арсеналы на Земле». Выражалась надежда, что Советский Союз согласится на переговоры, которые позволили бы избавить мир от угрозы ядерного уничтожения.
Рейган вступал в свой второй президентский срок умудренный опытом первого президентства, уверенный, что сможет выдержать все трудности предстоявших четырех лет.
Никаких особо значительных изменений ни в аппарате Белого дома, ни в правительстве проведено не было. Рональд стремился теперь к более спокойному, стабильному правлению. Он, однако, считал крайне необходимым продолжать непосредственное общение с населением, главным образом не в поездках по стране, а посредством выступлений по телевидению. Радио постепенно отходило на второй план. Появления же на телевизионных экранах становились более частыми: зрители должны были видеть, что имеют дело с прежним Рейганом — энергичным, красноречивым, полным эмоций и юмора, замечательным рассказчиком трогательных патриотических историй и в то же время ответственным и строгим государственным деятелем, своего рода добрым, но и требовательным отцом нации. Его популярность по-прежнему оставалась высокой, политические просчеты население ему то ли прощало, то ли списывало на объективные, порой чрезвычайные обстоятельства или на нерадивых помощников.
В условиях, когда Рейган поддерживал свой авторитет и сохранял прочную исполнительную власть, исключительно важным было для него иметь такого спичрайтера, который был бы его «вторым я». Если во время первого президентства сотрудники, готовившие для него тексты выступлений, часто менялись, а нередко Рональд почти полностью переписывал текст выступления и затем, уже находясь перед микрофоном, вставлял в него неожиданные, в общем удачные пассажи, то теперь делать это ему становилось все труднее.
Как и во многих других делах, больших и малых, Рейгану и на этот раз повезло.
Во время избирательной кампании 1984 года в штаб Рейгана была привлечена 34-летняя журналистка Маргарет Нунэн (более известная по прозвищу Пегги).
Ранее она работала на Си-би-эс и других телевизионных каналах, преподавала журналистику в Нью-Йоркском университете. Рейган поручил ей подготовить проект выступления на встрече с ветеранами, участвовавшими в высадке в Нормандии в 1944 году. Встреча проводилась в июне 1984 года в честь сорокалетия этой крупнейшей операции Второй мировой войны.
Текст Нунэн Рейгану показался настолько близким его образу мыслей, что он почти не внес в него поправок. Высокий стиль в совокупности с простотой изложения, народные словечки и разговорный жаргон — все эти особенности рейгановской лексики Пегги уловила настолько точно, что Рейгану даже показалось, будто он сам продиктовал этот текст, а затем об этом забыл. Главное, что ему понравилось, это такое возвышение патриотического чувства, что оно, по словам социолога Хью Текло, превращалось в «гражданскую религию»[566].
В исключительно высокой оценке этой речи Рейган не был одинок. Считая ее автором самого президента, слушатели по всей стране утирали слезы, гордясь за своих сыновей, которые проявили чудеса храбрости на далеком французском берегу в районе местечка Поэнт-дю-Ок (речь была названа «Парни в Поэнт-дю-Ок»). Позже университеты штатов Медисон и Техас провели совместное исследование, которое показало, что эта речь оказалась на 58-м месте в числе нескольких тысяч президентских речей, произнесенных в XX столетии. Правда, некоторые другие речи Рейгана заняли более высокие места, но и это место было весьма почетным[567].
Сразу после инаугурации Пегги Нунэн была включена в штат Белого дома и стала основным автором подавляющего большинства выступлений Рейгана. Он, правда, и теперь вносил в тексты изменения, но по сравнению с предыдущими речами они были незначительными.
