Взаимоотношения осложняли усиливавшиеся на протяжении предыдущих лет репрессии против участников диссидентского движения в СССР. Само возникновение этого движения, участие в нем весьма авторитетных деятелей, особенно академика А. Д. Сахарова и его жены Е. Г. Боннэр, являлось свидетельством все более углублявшегося кризиса тоталитарной системы. Ссылка Сахарова в город Горький, неудачные попытки лишить его академического звания, отказ выпустить Боннэр на лечение за рубеж — все эти факты волновали Рейгана как человека, являвшегося защитником подлинно демократического устройства общества, и в то же время препятствовали ему сделать новые шаги навстречу СССР в переговорах по ядерно-ракетным проблемам, так как таковые меры явно были бы восприняты в американском обществе как уступки «империи зла».
Рейган пытался урегулировать хотя бы некоторые частные вопросы путем закулисных переговоров с советским послом Добрыниным. В мае 1984 года президент лично позвонил послу. Добрынин вспоминал: «Он сказал, что хотел бы обратиться к Черненко с личной и конфиденциальной просьбой разрешить Боннэр выехать на лечение за границу. По американским данным, состояние ее здоровья очень плохое. Не дай бог, если она сейчас умрет. Тогда и без того трудные отношения, существующие между нашими странами, скатились бы до самого низкого уровня из-за неизбежного возмущения американской общественности»[628]. Добрынин послал специальную телеграмму в Москву, рекомендуя удовлетворить обращение президента, но никакой реакции не последовало.
Более того, появившиеся в середине 1984 года заявления Рейгана о намерении активизировать исследовательские работы в области стратегической оборонной инициативы вызывали ответную, в основном пропагандистскую реакцию в СССР.
Последовала серия заявлений правительства СССР о намерении США осуществить милитаризацию космоса. Советским министерством иностранных дел были подготовлены негласные письма от имени Черненко на имя Рейгана с призывом «одуматься» и отказаться от дестабилизации обстановки. На них следовали вежливые, но твердые ответы, в которых подчеркивались исключительно оборонительный характер намечаемых мер, отказ от использования в них ядерных сил и готовность поделиться научными результатами с советской стороной[629]. При этом в переписке не было ни слова о том, что американская СОИ неминуемо влечет за собой аналогичные ответные действия СССР, которые при общепризнанном научно-техническом превосходстве США ведут к расходованию во много раз больших материальных средств, чем в США, и попросту разоряют Советский Союз.
Стремясь предотвратить развертывание практических работ в США по СОИ, правительство СССР 29 июня 1984 года обратилось к американской стороне с предложением начать переговоры о предотвращении милитаризации космического пространства[630]. По поручению Рейгана Госдепартамент сообщил посольству СССР, что президент «изучает» этот вопрос, что у него сохраняются серьезные сомнения в целесообразности таких переговоров ввиду отсутствия надежных средств контроля. В письме на имя Черненко от 27 июля Рейган дал согласие начать предварительные переговоры в Вене, но пока только для выяснения основных пунктов разногласий между сторонами.
Совершенно очевидно, что речь шла о фактически бесплодных встречах, никак не препятствовавших развертыванию работ в области СОИ. При этом с американской стороны, явно по инициативе Рейгана, выражались всяческие уверения в благих намерениях, или, как говорилось в письме от 27 июля, которым Рейган завершил этот этап переписки с Черненко: «Я проинструктировал государственного секретаря Шульца продолжать наши усилия. Если ваша сторона подойдет к этой задаче с доброй волей и серьезными намерениями, которые лежат в основе моего подхода, я уверен, что мы сможем послужить интересам обеих наших стран».
Советский МИД и те партийно-государственные руководители, которые в отличие от Черненко понимали бесплодность попыток убедить США отказаться от СОИ, избрали тактику показного контрнаступления. На заседании Политбюро в конце июля было принято решение: «С тем, чтобы пресечь дальнейшие попытки Вашингтона вести пропагандистскую игру вокруг его готовности к переговорам с СССР по космосу, считать целесообразным, дав надлежащий ответ на письмо Рейгана… вслед за этим опубликовать краткое заявление ТАСС, в котором раскрыть действительную позицию США, делающую невозможным начало переговоров»[631].
Именно на советской стороне лежала вина за то, что эти переговоры так и не начались. Впрочем, фактически к этим переговорам не была готова и американская сторона, которая ни в малейшей мере не собиралась отказываться от исследований и практических разработок в области СОИ, ставшей любимым детищем президента.
