Своего рода сигналом к возможности урегулирования взаимоотношений для американского руководства, прежде всего для Рейгана, стали изменения в высшей советской элите, прежде всего отстранение уже в июле 1985 года Громыко с поста министра иностранных дел и замена его выходцем из Грузии Э. А. Шеварднадзе. Хотя Шеварднадзе являлся ранее первым секретарем ЦК компартии этой республики и был известен весьма угодливыми выступлениями, адресованными Брежневу, отмечалось также его стремление развернуть действительную борьбу против коррупции в закавказской республике, а после прихода в МИД с немалым интересом читали его заявление: «Мне придется трудно на фоне авторитета Андрея Андреевича [Громыко]. По сравнению с ним, крейсером внешней политики, я всего лишь лодка. Но с мотором!» Почти сразу после своего нового назначения Шеварднадзе решительно выступил за «деидеологизацию» внешней политики СССР. Вскоре последовали новые сведения о том, что в СССР появился министр иностранных дел, который является соратником Горбачева в проведении политики «нового внешнеполитического мышления».
Несколько позже, в сентябре 1987 года, состоялся первый визит Шеварднадзе в США. В результате переговоров с Шульцем были достигнуты первые конкретные результаты: министры договорились о проведении переговоров по ограничению, а затем и прекращению ядерных испытаний. Было договорено о подписании соглашения о создании центров по сокращению ядерной опасности. Само это соглашение было подписано в Женеве 15 сентября того же года.
Идея создания национальных центров по предотвращению конфликтных ситуаций была выдвинута учеными Джорджтаунского университета, находящегося фактически в Вашингтоне (хотя и за пределами федерального округа Колумбия, который юридически считается столицей США), а затем поддержана советским МИДом после прихода Шеварднадзе. Первоначально на центры возлагались только функции заблаговременного уведомления о пусках ракет за пределы национальных территорий. Но уже в тексте соглашения предусматривалась возможность их использования для осуществления будущих соглашений в области контроля над вооружениями[650].
Шеварднадзе был принят Рейганом и произвел на него весьма благоприятное впечатление. Более того, что не менее важно, новый советский министр произвел хорошее впечатление на американскую публику, которая уже привыкла к застегнутому на все пуговицы советскому министру Громыко, получившему прозвище «мистер нет». Когда на пресс-конференции молодая и хорошенькая американская журналистка спросила Шеварднадзе, как он собирается провести ближайшие выходные дни, тот, не задумываясь, ответил вопросом: «А какие у вас предложения?». К тому же госсекретарь Шульц поведал, что получил в подарок от Шеварднадзе кавказский кинжал. Министр сопроводил подарок словами: «Ну вот, я разоружился, теперь ваша очередь»[651].
Это была не первая встреча Рейгана с советским министром иностранных дел. Они встречались уже в октябре 1985 года в Нью-Йорке во время сессии ООН, и в декабре того же года в Женеве, где происходила первая встреча президента и генерального секретаря. Шеварднадзе тогда выступал в качестве второго лица, и особого внимания Рейган на него не обратил.
Встрече в Женеве предшествовала развернувшаяся переписка между Рейганом и Горбачевым, последовавшая за первым обменом посланиями, которые уже тогда показались многообещающими. Советский посол в Вашингтоне отмечал: «Значительную роль также сыграли возросший при Горбачеве динамизм советской внешней политики и заметное улучшение ее пропагандистского обеспечения, выдвижение в 1985 году новых крупных инициатив по ограничению гонки вооружений, общая активизация советской дипломатии. Важное значение имела интенсивная работа с американской администрацией на всех уровнях — личная переписка Горбачева с Рейганом, встречи и беседы Шеварднадзе с президентом и госсекретарем»[652]. Постепенно во взаимоотношениях возникали новые нотки, что проявилось в возобновлении прерванного ранее воздушного сообщения между США и СССР и в открытии генеральных консульств обеих стран соответственно в Киеве и Нью-Йорке.
В то же время новый советский генсек действовал вынужденно осторожно, так как в Политбюро преобладали консерваторы, и «новое мышление» необходимо было внедрять микроскопическими дозами.
Чуть приоткрытую дверь для возможных новых переговоров и договоренностей могли вновь захлопнуть неожиданно всплывавшие сведения о фактах, которые давно уже были известны, но не выдвигались на первый план, а приберегались для удобного случая. Таким фактом на этот раз оказалась история с Красноярской радиолокационной станцией. Это был секретный военный объект, зашифрованный в СССР под названием «Енисейск-15», — система раннего оповещения о ракетном нападении, существование которой противоречило советско-американскому договору 1972 года о противоракетной обороне, согласно которому подобные системы могли располагаться только в районе столицы и по периметру государственной границы.
