Однако врачи давали оптимистичные прогнозы. Деннис О’Лири — доктор, отвечавший за связь с прессой, после встречи с представителями Белого дома заявил журналистам далеко не в полном соответствии с реальностью: «Состояние президента было вполне стабильным на всем протяжении лечения… Серьезная опасность ни на один миг не грозила ему»[346].
Но на здоровье Рейгана последствия ранения, похоже, сказывались в течение всей оставшейся жизни. У него возникли проблемы со слухом, а младший сын Рональд отмечал, что временами у отца стали замечаться краткие периоды, когда он терял память и забывал знакомые лица.
Порой это замечали и другие. Однажды на приеме в честь мэров крупных городов Рейган встретился в зале с прекрасно известным ему министром Сэмюэлем Пирсом, руководившим жилищным строительством и развитием городов. Этот единственный в кабинете министр-афроамериканец поклонился и приветливо улыбнулся президенту, который в ответ произнес: «Здравствуйте, господин мэр. Как дела в вашем городе?». В этом случае, как, по всей видимости, и в других, Рейган понял свою ошибку буквально через мгновение. Сев на свое место в зале заседаний, он принес извинения: «Я здороваюсь с таким количеством мэров, что назвал мэром министра моего собственного правительства». Пирс в ответ рассмеялся, и его поддержали все присутствовавшие[347]…
Впрочем, другие свидетели, включая старшего сына Майкла, решительно отвергают, что у Рейгана уже в это время стали возникать серьезные проблемы с памятью. Майкл свидетельствует, что, выписавшись из госпиталя, отец под руководством инструктора выработал для себя систему физических упражнений, чтобы как можно скорее возвратиться к нормальному состоянию. Отец даже хвастал, что его грудные мышцы стали крепче, чем до ранения[348].
После покушения руководство Секретной службы приняло меры по значительному усилению охраны президента и других высших руководителей администрации. Тщательно проверялись места, где предполагалось появление Рейгана, охрана старалась не допускать его появления на открытых, хорошо просматриваемых местах, в ряде случаев его обязывали надевать бронежилет, который он именовал «железной рубашкой». По требованию охраны Рональд прекратил воскресные посещения церкви, что делал на протяжении многих лет.
Почти через год после покушения на приеме в Белом доме в честь иностранных послов Нэнси Рейган жаловалась сидевшему рядом с ней советскому послу А. Ф. Добрынину (он был в это время дуайеном, то есть старейшиной, дипломатического корпуса): «Мы фактически узники в Белом доме… особенно после покушения на президента. Охрана следит за каждым нашим шагом. Я не могу даже посещать музеи и магазины. Единственная у нас отдушина, это когда мы приезжаем на калифорнийское ранчо, там можно перемещаться, не натыкаясь на охрану. Вместе с тем… со всем этим приходится мириться, так как в стране немало сумасшедших, которые готовы повторить покушение на президента»[349].
Президент крайне сожалел, что из-за ранения не смог присутствовать на весьма важном мероприятии — встрече астронавтов Джона Янга и Роберта Криспена, которые впервые вернулись на Землю с космической орбиты не в спускаемой кабине, совершающей посадку на воду, а в аппарате «Спейс шаттл» (Space Shuttle — «космический челнок») — своего рода космическом корабле многоразового использования. Это было очередное крупнейшее достижение программы освоения космоса.
Первый полёт космоплана «Колумбия» был запланирован на 1979 год, но из-за различных технических проблем был отложен. Так Рейгану повезло в очередной раз: триумфальное первое возвращение астронавтов на космическом челноке состоялось именно в начале его правления. «Колумбия» стартовала в воскресенье, 12 апреля, когда в СССР праздновался День космонавтики в честь первого космического полёта Ю. А. Гагарина. Как всегда в таких случаях, полётом руководило Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА). Сама дата полёта, заранее согласованная с президентом, явно была выбрана для того, чтобы продемонстрировать, насколько в области космонавтики Соединенные Штаты обогнали первоначально лидировавший СССР.
Перед полётом Янгу напомнили, что баки «Колумбии» заполнены топливом, количество которого вдвое превышает необходимое для возвращения. По всей Америке передавали его ответную реплику: «Правильно, совсем не хотелось бы оказаться без керосина на полпути».
Полет завершился успешно. За 32 минуты спуска 88-тонная «Колумбия» прошла свыше семи тысяч километров. Янг идеально точно посадил корабль в предусмотренном месте — на дно высохшего озера в районе военно-воздушной базы «Эдвард» под Лос-Анджелесом — факт, особенно приятный Рейгану. «Как чудесно оказаться в Калифорнии!»[350] — таковы были первые слова Криспена, обращенные к окружившим «Колумбию» специалистам и журналистам.
