– Возможно, но вот только где найти такого олуха, который захотел бы жениться на такой уродине?
Кэтрин прошлась по комнате в глубокой задумчивости. Она с силой сжимала прелестные ручки, даже на белом лбу под кудряшками образовались глубокие складки от чрезвычайного напряжения. Но неожиданно она встала как вкопанная перед леди Балтон.
– А если Томас?
– Калпепер? – удивилась Джоан, вытаращив глаза.
– Да ты в своем ли уме! – закричала на нее Кэтрин, гневно сверкнув глазами. – Он только мой! Я никому его не отдам!.. Ну только если он мне не надоест, я такая непостоянная, – лукаво добавила фаворитка.
– Тогда кто же?
– Я говорю о Томасе Сеймуре, брате графа Хартфорда. От дяди Норфолка я слышала, что он рвется к власти, и принцесса Клевская будет хорошей партией для него.
– Но мне говорили, что он просил руки принцессы Мэри, и та решительно ему отказала.
– Неужели? А малышка, однако, разборчива, – захихикала Кэтрин. – Но для тупоголовой Анны он будет в самый раз. Итак, решено… Только никому ни слова, ни полсловечка. Это будет нашей тайной. Мы сами провернем это дело, да так, что никто и не догадается.
– А если король узнает? – с сомнением в голосе спросила Джоан. – Как он к этому отнесется?
– А ему не все ли равно? – равнодушно заметила Кэтрин, презрительно дернув плечиком. – Старый дуралей так падок на плотские утехи, что проглотит любую ложь, когда я заключу его в свои объятия… А я ведь мастерица на такие небылицы. Вспомни наши веселенькие ночки у безмозглой тетки!
– Да уж, – зарумянилась Джоан, – чего мы только не вытворяли после заката, когда старая карга наконец-то оставляла нас в покое.
– Эх, хорошие были дни… Кстати, Джо, – из мечтательной прелестницы с томным взглядом Катерина превратилась в запуганного зверька и зашептала: – Ты лучше скажи, леди Бассет смогла найти женщину, которая поможет мне?
– Да, все в порядке. Но надо выбрать такое время, когда короля не будет в замке в Лондоне. Его надо выпроводить хотя бы на несколько дней: может, какое-нибудь восстание на границе, или отправить его на охоту. Это было бы лучше всего.
– Мой дядя того же мнения. Ох, и зол он был на меня в тот вечер, когда узнал про ребенка.
– Я представляю, – усмехнулась Джоан, – ты же ему чуть всю игру не испортила.
– Ну что сделать, люблю я красивых мужчин, – засмеялась Кэтрин, состроив глазки. – Особенно когда они такие красивые, как…
– У тебя есть идеи, как спровадить короля? – перебила ее фрейлина.
– Пока он не разведется и мы не поженимся, об отъезде нечего и думать. Генрих сам сказал мне об этом.
– Значит, надо подождать.
– Подождать? – вдруг взорвалась Кэтрин. – Да ты посмотри на меня! Я расползаюсь не по дням, а по часам. Этот урод, – она показала на свой округлившийся живот, – постоянно хочет есть! Еще пара недель, и я превращусь в толстую корову!
– Через две недели ты будешь королевой, Кэтти! – с восхищением в голосе произнесла Джоан и, сделав реверанс, сказала: – Ваше Величество!
Катерина Говард свысока посмотрела на старинную подругу. Затем она устремила взгляд на зеркало, где отражалось ее самодовольное личико. Гордо вскинув голову, красотка повелительным тоном приказала:
– На колени!
– Ваше Величество, – с почтением склоняясь перед Катериной, сказала леди Балтон.
Кэтрин тут же плюхнулась рядом с ней, и обе залились дружным смехом. Вдоволь насмеявшись, они сели на скамейки, стоявшие около окна, и принялись за вышивку, весело болтая о прошедших днях и строя планы на будущее. Кэтрин задорно смеялась, шутила и вообще выглядела милой и простодушной. За то короткое время, что она провела при дворе, она снискала славу приветливой и сердечной девушки. Но тем и опаснее человек, не вовсе лишенный доброты, что его коварство различить очень трудно.
Девятого тюля 1540 года стоял погожий денек. Яркое солнце сияло на голубом небе, где не было ни тучки. Июльский зной отступил на несколько дней, и приятной прохладой наслаждалась не только природа, но и уставшие от жары люди.
Аббатство с самого утра было заполнено народом. Толпа пребывала в возбужденном состоянии, переговариваясь и обсуждая последние новости. Слыханное ли дело: бывшая жена вдруг ни с того ни с сего становится сестрой короля. Ее не ссылают в далекий замок, не оставляют без средств к существованию, не отрубают голову и не заточают в темницу. Наоборот, король признал за ней право стать самой знатной дамой королевства после королевы и принцесс Мэри и Елизаветы, выделив, кроме того, на ее содержание огромную сумму!
Радости королевских детей не было предела. Сейчас они стояли поодаль и сияли от восторга. Их Анну, милую Анну, помиловал король и, более того, возвысил так, что теперь ее никто не сможет у них отнять и отправить в далекую Германию… Принцесса наконец не подчинена никому: ни брату, ни властной матушке, ни своевольному королю. Она свободна, как ветер, и богата, как шейх, ибо при умелом ведении хозяйства (а это как раз то единственное, чему ее научила мать) в своих угодьях бывшая королева будет получать колоссальный доход.
