Несмотря на большое количество прочитанного материала о сражении при Ватерлоо, я подумал, что смогу лучше оценить сновидение Уинифред, если посещу Угумон лично. Поэтому я приехал туда 11 ноября 1997 года. Я обошёл этот замок с трёх сторон, побывал во внутреннем дворе и сделал фотографии, приведённые на рисунках 16 и 17. Замок и многие другие здания были непоправимо повреждены во время сражения и не были восстановлены. Пэджет и Сандерс (1992) приводят два эскиза, показывающих состояние зданий в 1815 и в 1990-е годы. Часовня и дом фермера сохранились, часовню можно увидеть на рисунке 17. Я не нашёл никаких зданий, которые можно счесть денниками, то есть стойлами для лошадей с дверями, разделёнными надвое таким образом, чтобы можно было открыть их верхнюю часть, оставив нижнюю закрытой. Здание, где хранились фермерские орудия труда, показалось мне сравнительно новым; возможно, оно заменило собой постройки, которые Уинифред называла денниками.
Сверху. Иллюстрация 16. Здания Угумона издали, в ноябре 1997 года. Обратите внимание на отсутствие зданий, смежных с воротами или около северной стены. Внизу. Иллюстрация 17. Северные ворота Угумона, как они выглядели в ноябре 1997 года. Обратите внимание на отсутствие зданий у ворот (фото Яна Стивенсона)
Я видел, что там не было малых строений – например, свинарника или ещё чего-то в этом роде, – смежных с северной стеной. Эскизы и план территории замка в 1815 году показывают, что в то время там, где Уинифред указала местоположение свинарника или сарайчика, постройки действительно были (Paget and Saunders, 1992; Hamilton-Williams, 1993.) На рисунках 16 и 17 видно, что в 1997 году не было никаких построек, смежных с северной стеной по обе стороны от северных ворот.
Другие предположительно сверхъестественные переживания Уинифред
Перед тем как описать излюбленное объяснение Уинифред своего повторяющегося сна и моё собственное его истолкование, я вкратце опишу другие испытанные ею необычные переживания.
Она сказала, что в раннем детстве у неё был опыт медленного опускания в физическом теле с верхнего пролёта лестницы к её основанию. Она настаивала на том, что это не было переживанием выхода из тела; она чувствовала, что всё её тело двигалось без всяких усилий с её стороны. Она считала это явление естественным и никогда никому не рассказывала о нём.
Уинифред была очень привязана к своему деду по отцу; она не исключала, что была его любимой внучкой. Однажды, в феврале 1913 года, когда ей было немногим больше 10 лет, она пошла к нему в гости, а его дом находился примерно в трёх километрах от того дома, в котором жила её семья. Её дед, которому было тогда 67 лет, казалось, пребывал в добром здравии и в хорошем настроении. Однако той же ночью возвратившаяся домой Уинифред вдруг проснулась в своей постели и сказала сестре, что их дедушка только что умер. Чуть позже брат её отца пришёл к ним домой; она случайно услышала, как он сообщил её отцу о том, что её дед только что умер.
Лет в 18 или 19, во время приступа мигрени у неё возникало ощущение, будто она зависает над своим телом, лежащим на кровати, и смотрит на него сверху, из-под потолка.
В сентябре 1927 года, когда Уинифред, которой было 24 года, была уже замужем, мать попросила её прийти в родительский дом и похозяйничать, пока она (её мать) будет в отъезде, помогая другой её дочери, которая, имея на руках маленькую дочку, была тогда занята переездом из одного дома в другой. Уинифред откликнулась и приехала к ней. Когда до дома оставалось идти совсем чуть-чуть, она почувствовала сильную боль в животе. Её мать уже уехала к другой своей дочери. Уинифред стало так плохо, что она сочла себя умирающей. Она начала думать о матери и звала её в уме вернуться.
Спустя час или чуть больше её мать вернулась на своём автомобиле. Она была настолько уверена в том, что Уинифред нуждается в ней, что даже не стала тратить время на то, чтобы позвонить ей и проверить свою догадку, а просто развернулась и поехала назад, к себе домой, где была её дочь70. Мать немедленно отвезла Уинифред к врачу, который обнаружил у неё скоротечно развившийся перитонит. Она была прооперирована и на другой день поправилась.
Последнее её переживание, которое она сделала достоянием гласности, имело место в начале 1983 года. Она болела пневмонией и принимала какое-то прописанное врачом лекарство, но вечером она чувствовала себя «очень плохо, хотелось жалеть себя и плакать». В тот момент она разглядела очертания двух неясных фигур, похожих на человеческие, которых она не смогла распознать. Один голос сказал: «До чего же хочется сказать ей, что мы о ней думаем». Другой голос ответил: «О, я уверен, что она знает!» Она узнала в первой реплике голос матери, а во второй – голос мужа. (Оба они тогда уже были мертвы.)
Как Уинифред объясняла своё повторяющееся сновидение
