За винтовки, с парой дюжин патронов к каждой, в оружейной лавке с меня запросили сто пять рублей. Скинуть цену удалось лишь до восьмидесяти семи. Если бы не вчерашняя продажа артефактов, я бы ещё поторговался, а так — лень стало, но пару пулелеек всё-таки стребовал в качестве бонуса.
Радости у вояк, получивших оружие — немеряно. А тут я ещё двадцать рублей для них Василию выдал, вслух сказав, что это им подъёмные и в оклад они не входят. Отчего Василию вручил, а не сам роздал, так дело в субординации и бывшие солдаты это поняли. Купив воякам пару мясных пирогов и жбан с квасом, отправил их в Петровское. Сказал, чтобы около недостроенной помещичьей усадьбы нас дожидались и на расспросы сельчан не отвечали.
Знаете, что в России нужно делать, чтобы потом не пришлось убеждать и упрашивать? Правильно — спросить совета.
В России — это отдельный вид спорта. Обратись к человеку, или чиновнику, с просьбой или пожеланием, и он найдёт сто отговорок и причин, чтобы только ничего не делать, а спроси совета — и получишь, пусть невольного, но союзника. Главное, терпеливо отнестись к многословным поучениям, не забывать к месту благодарить, и восхищаться… восхищаться мудростью собеседника.
Собственно, этим приёмом я и развёл стряпчего на выезд загород, заодно от всей души благодаря его за идею привлечения полицейского наряда, а то и вовсе привлечению жандармов, в качестве поддержки.
Хм… Восемьдесят рублей, как с куста. Тридцать за «смазку» в отделе землепользования, и пятьдесят полицмейстеру, как знак уважения. Эти взносы стряпчий стребовал безапелляционно, и я сразу понял, что торг здесь неуместен.
К жандармам меня Файнштейн отправил самого, вскользь заметив, что я лучше всех с их начальством договорюсь.
Капитан жандармерии, которого я отвлёк от раскладывания пасьянса, встретил меня пусть и без радости, но изображая внимание.
Выслушав мою наспех сочинённую версию про полноценное расследование дел некроманта, и возможном участии местной корумпированной полиции, он поморщился и отдал распоряжение, чтобы нам выделили пару конных жандармов, в качестве сопровождения.
Кажется, я ему только что немного задолжал.
Выехали мы ближе к обеду.
Полугрюмов с отставниками давно были на месте и живо влились в наш небольшой караван.
Поехали мы сразу к воротам терема, которые отгрохал себе управляющий. Тут не стоило быть провидцем, чтобы понять, что такое сооружение, да ещё и с изрядной конюшней, на оклад управляющего ни за что не построить. Даже если он лет пятнадцать — двадцать во всём необходимом себе станет отказывать.
При виде этого сооружения один из жандармов даже присвистнул, а Файнштейн начал руки потирать.
Ворота были закрыты, но отставники свою роль знали, и спрыгнув с подводы, застучали по воротам прикладами.
— Кого там принесло? — раздался со двора басовитый голос.
— Открывай! Новый хозяин именья к старому управляющему приехать изволил! — с явной издевкой откликнулся вояка.
— Подождёшь. Сначала хозяину доложу, — гаркнули из-за ворот.
— Ох тыж… Гриня, подмогни.
Пара отставников лихо показала, как нужно преодолевать препятствия, подсадив товарища наверх, чтобы потом с его помощью взобраться самому. Через несколько секунд загремели засовы и ворота были открыты.
— Кто такие? По какому праву⁈ Трошка, бегом за десятским! Тати пожаловали! — истерически завизжал багроволицый пузан, выскакивая на крыльцо.
Впрочем, заткнулся он быстро. Почти сразу, как только во двор въехали полицейские и жандармы.
— Эй, любезный, ты что ли тут в управляющих был? — окликнул я пузана, — Давай отчёты тащи. Узнаем, сколько ты у хозяев наворовать успел и от налогов государству скрыть. Надеюсь, сухарей успел заготовить?
— Да ты… Да яж тебя урою!
— Батя, дай мне! — азартно выкрикнул ражий молодец, находившийся явно в подпитии, и отодвинув отца могучей рукой, он без лишних мудрствований запустил в меня топор.
— Покушение на жизнь дворянина и действующего офицера пограничной службы. По совокупности — от восьми лет каторги, — в секунды затишья объявил Файнтштейн на весь двор.
— Хороший у меня Щит, — машинально отметил я вполголоса, и ответил агрессивной парочке двумя заклинаниями Паралича, — Можете их вязать, — повернулся я к остолбеневшим полицейским, вынуждая их очнуться.
В терем забежали отставники и вскоре вытолкали на улицу ещё четырёх пьяных молодцов, всех под стать буйному сыну управляющего. Их полицейские усадили у стены, сказав, что с ними позже разберутся, а я прошёл в дом. Внезапно наверху, на втором этаже терема, что-то загремело.
— За мной, — скомандовал я отставникам, и в несколько прыжков взлетел вверх по лестнице.
Дебелая мамаша, со своей дочуркой, слегка уменьшенной её копией, набивали узлы тряпьём и украшеньями.
— Дорогуши, а куда это вы собрались? — весело окликнул я их, появляясь в дверях, — Вам в город собираться надо. В полицию поедете. К следователю на допрос. А если собрались что-то ценное умыкнуть, то смотрите у меня — сядете за воровство и сокрытие улик от следствия.
Собственно, они и так сели. Кто где стоял. Дочь так прямо на пол плюхнулась.
