В физическом плане тело парня выглядело весьма неплохо. Крепкий, выносливый, в меру ловкий и быстрый. Да, до идеала ещё далеко, но базовые характеристики уже хороши и обладают большим потенциалом роста.
Используя любой солнечный денёк я старался загорать, подставляя под солнечные лучи лицо и руки. Обгоревшая кожа быстро сошла, а целитель хорошо поработал, разгладив последствия ожогов. Но мой неестественно белый цвет лица и рук просто бросались в глаза. За неделю немного выправил положение, хотя первые дни чуть не обгорел, перебрав с солнечными ваннами.
Последние деньки в больнице порадовали. Я уже почти здоров, а тут ещё ко мне в офицерскую палату подселили штабс-ротмистра Павла Ивановича Стрелкова, прибывшего с переломом руки.
Вот уж с кем я от души наговорился, попутно узнавая у него все тонкости службы и правильную постановку себя в армейской среде.
Повезло, что ротмистр не был Одарённым, и не имел замашек сноба, так что беседовали мы с ним почти на равных, словно дальние родственники, где старший чисто по-дружески поучал младшего.
— Ну что, голубчик, завтра комиссией вас осмотрим, да на выписку, — слегка грассируя, объявил мне заведующий отделением после очередного осмотра, — Я бы вас ещё денька на три придержал, но вы же поездом поедете? Вот дорогой и отоспитесь. Что ещё в поезде делать.
— А можно мне выписку на послезавтра, на утро перенести, если она состоится? — обратился я к врачу.
— Какие-то сложности?
— Так мы завтра с господином штабс-капитаном мою выписку отметим, а ближайший поезд у меня только послезавтра. В десять утра. Не хочу по городу с вещами слоняться.
— Крепкие напитки я вам запрещаю, а пару бутылочек красного вина не повредят. Смотрите — зайду, проверю, — намекнул целитель, — А документы и вещи тебе завтра после обеда выдадут. В своём диагнозе я уверен, а комиссия так, для проформы. Положено, раз уж ты больше недели у нас пролежал.
— Я правильно понял, что красного надо три брать? — на всякий случай уточнил я у Стрелкова, когда целитель ушёл.
— Бери четыре, — бесшабашно махнул ротмистр рукой, — Не медсестру же посреди вечера за добавкой посылать. Ты лучше расскажи мне, куда поедешь? Указано же в направлении?
— Да, но мне ни о чём особо не говорит. Какая-то пограничная застава Быковка, что в тридцати верстах ниже Камышина, по левому берегу Волги.
— Булухтинская аномалия, значит, — задумчиво почесал Стрелков свою щёгольскую бородку, — Даже не могу сказать честно, повезло тебе или нет. Сложно там всё. Вроде и Твари не слишком сильные из аномалии появляются, но опять же озеро Эльтон — главная солеварня всего Поволжья, а там уже государственный интерес присутствует. Прилично казна с продажи соли дохода получает, а Булухта с её Тварями активно мешает добыче и торговым караванам. Но с этим ты на месте разберёшься, а пока про дорогу поговорим. Деньги на проезд тебе выдали?
— На сто рублей подорожных билетов, и на первое обзаведение тоже вспомоществование получил.
— Сотни вряд ли хватит. Тебе не ниже второго класса билеты положено брать, иначе не поймут-с, да и сам не рад будешь. Если не обворуют, то не выспишься и пропахнешь так, что хоть одежду выкидывай. Выходит, от Тамбова до Саратова ты поездом доедешь, а там на пароход сядешь. В итоге рубликов сто сорок, а то и сто пятьдесят потратишь, и это без питания, а чисто на билеты.
— А если первый класс? — взыграло во мне чувство гордости.
По сути, первый раз мне, архимагу, пытаются указать моё место в этом мире. Звучит довольно унизительно и вызывающе.
— Тут я тебе не подсказчик, ни разу первым классом не ездил, но думаю, рублей на сорок — пятьдесят они дороже будут. Каждый. Что на поезд, что на пароход. Сам подумай, стоит ли за несколько дней поездки такие деньжищи за каждый билет вываливать, если они примерно соответствуют твоему месячному жалованью?
Мда-а, а вот и вторая обидная плюха прилетела. Меня ещё и жалованьем обделят на ближайшие годы. Этак, на уровне выживания, где не предусматривается места каким-то излишествам.
Допустим, с этой проблемой я вопрос решу, раз уж мой реципиент умудрился больше двухсот рублей накопить за последний год обучения, создавая простейшие артефакты лечения и омоложения, реализуя их через какую-то сомнительную лавку. Но такой подвиг он совершил лишь на третьем курсе, а до этого тянул суровую лямку военного училища с тем, что было.
Даже вникать не хочу. Для Академии моего прошлого мира вполне обычное дело, когда студенты старших курсов берутся за подработку, создавая кто что может.
