Регенерировать на два фронта у лианы выходило заметно хуже. Количество усов, выбрасываемых вверх, сократилось, как и их активность. А молодая поросль не шла ни в какое сравнение с тем, что уже прижилось. Такое впечатление, что я виноград обрезаю. То, что выросло давно, словно одеревенело, зато молодые ростки можно шутя обрывать.
Так я и начал действовать — сначала срезаю верхушки, и тут же перехожу на корешки, успевая выдернуть одну — две ложоножки.
Не скажу, чтобы было легко. Знаю я эти лианы. Оставь хоть где-то кусочек корешка или веточку, и она снова прорастёт. Пусть и не сразу. Оттого работа быстрой не получалась. Приходилось тщательно проверять каждый удалённый корешок и в случае сомнения прижигать то место, из которого он извлечён, точечным касанием щупа с миниатюрным Факелом на его окончании. Понятное дело, что на пользу Воронову такие манипуляции не пойдут, и рост его резерва надолго застопорится, но он и так маг невеликих возможностей. И на другой чаше весов вовсе не мелочь, а его жизнь.
Я дважды требовал от Ивана подкачки, щёлкая в воздухе пальцами, и он мне её подавал, на удивление умело и в достойном количестве.
— Вроде всё, — разогнул я спину, с хрустом потягиваясь.
— Вроде? — с непонятной интонацией спросил Иван.
— Слушай, а ты в ведро заглядывал?
— Видел, что ты туда что-то сбрасывал, а что именно — не заметил.
— А ты посвети туда ярко. — посоветовал я в ответ.
Иван так и сделал, и отшатнулся, пытаясь скрыть гримасу отвращения.
В ведре просто клубился комок полупрозрачных обрубков, тщетно пытаясь соединиться в одно целое. Без привязки к чужой Силе получалось у него плохо.
— Я могу
— Не стану возражать, но сначала Воронову результат покажем.
— Почему я ничего до этого не видел?
— Они очень умело маскировались. Я слышал, что если чистый бриллиант бросить в воду, то его почти невозможно разглядеть. Тут примерно то же самое было.
— А как ты заметил?
— Я был первым в училище, — проигнорировал я его переход на «ты», — И командовал лучшим отделением. Нам все завидовали. Так что проклятий было много. Иногда по пять в день. Пусть и не таких изысканных, как это, но тем не менее.
От заклинания сна, полученного от своего мага, Воронов очнулся минут через десять.
Скривился, когда увидел, что я из него вытащил, и похоже, с трудом сдержал рвотный порыв. Да ладно. Это же не ведро глистов. Хотя, если воображение развито, то, пожалуй, похоже выйдет.
И да, я получил продолговатый конверт, в который даже не стал заглядывать, так как знал, что там.
А потом мы пошли вниз.
Самойлов нас заждался. Это можно было понять по останкам некогда запечённой утки, косточки которой он сейчас обсасывал, старательно собирая с них последние волоконца мяса.
Знакомить купца с фельдфебелем пришлось мне.
Занятное зрелище! Оба посмотрели друг на друга так, словно они борцы, которые готовятся выйти на помост.
Эти изучающие взгляды, старательно выпестованную агрессивность и уверенность в победе я уже не меньше сотни раз видел. Оттого заказал себе пиво с солёными орешками и приготовился наслаждаться зрелищем.
Ох, как же они рубились… То горячо сыпали аргументами и примерами, то ударялись в долгие истории, чтобы усыпить внимание собеседника и подойти к спору с другой стороны, то негодовали, а купец даже за грудь хватался, трижды имитируя признаки наступающего инфаркта.
Как я не растягивал употребления пива, но высокие договаривающиеся стороны пришли к соглашению лишь на середине моей третьей кружки. Причём обе стороны излучали полное удовлетворение и даже руку друг другу пожали.
А я, а что я… Я к обеду стал богаче ещё на восемьсот двадцать рублей. Больше половины из них заплачено за панцирь.
— Хороший купец, — лихо подкрутил ус фельдфебель, когда мы проводили взглядами подводу с товаром, который был продан Воронову, — Раза в полтора больше получили, чем у обычных скупщиков. И он был рад. Просил сообщать тут же, если у нас очередная партия трофеев скопится.
— Добрая новость. Думаю, что она не только нас, но и весь десяток порадует.
— А то… Парни уже и денег домой отправили, сколько раньше за полгода не отправляли, а сейчас, с этих денег, заново разговор про двуствольные уточницы заведут.
— Что ещё за уточницы? — услышал я незнакомое слово, но по смыслу догадался, что речь идёт про оружие.
— Тульские. Восемь линий* и вес пули вдвое больше, по сравнению с егерским штуцером.
*
— А о чём речь идёт?
