Я ловко спешился, наёмники ещё больше насторожились, однако мужчина дал им отбой. Расслабленно подошёл к нему, вынул из обычной сумки лучистое зелье и вложил тёплую бутылку самой жизни в руки. Мужчина дрогнул, мельком глянув оценкой на предмет. Лицо окрасилось смятением и удивлением одновременно.
— Конечно, господин, раз девушка в затруднительном положении, я обязан помочь! — он повернул голову к дочке. — Лиза, размести гостей.
Девчонка, невзирая на юный возраст, быстро всё смекнула, взяла за руку уже спешившуюся Аду и повела в телегу к матери: «Боже какие у вас ледяные ладони, нельзя же так…», — не сдержавшись, произнесла она.
От соседней телеги послышался гневный крик:
— Ты какого «не печатное слово» их без очереди пускаешь? Совсем офонарел? — выругался молодой торгаш.
— Заткнись, молокосос! Можешь за сотню сверкающих купить одно место, если так не терпится! И вообще, моя телега — кого хочу, того пускаю, хоть самого дьявола! Тебя это «грязное ругательство» не должно!
— За сотню смогу купить проездной в твою жопу! — пререкался молодой.
— О конях позабочусь, проходите, пожалуйста, — сказал с улыбкой на лице мне с Артемом, игнорируя ругань соседей.
— Кстати, вы с Империи? Вижу торговцев тьма-тьмущая, — невзначай кинул я.
— Ну да… А откуда ещё? — немного удивился он. — Здесь какой-то лютый разлом открылся, многие ринулись попытать удачу, практикам всегда нужно разное полевое барахло, — он немного улыбнулся, а после озадачено почесал размокшую шевелюру. — Только вот позавчера указ вышел от Царской бухгалтерии, увеличить пошли на выезд в двадцать раз. Мол, чтобы деньги не утекали в город Беззакония, — он прикрыл рот ладонью и нагнулся к моему уху. — Только бред всё это! Дело явно в другом. Я вам ничего не говорил, это моя плата за Ваш чересчур щедрый дар.
Я провел большим пальцем по горлу: — Молчалив как покойник. А вы, сударь, рисковый, раз попёрлись сюда.
— У меня две ипотеки, — обреченно выдал он. — А месяц назад склад с товаром сгорел, — выругался и махнул рукой.
— Понимаю, досадно.
Дальше ничего особенного не происходило. Мы познакомились с женой торговца, она оказалась на удивление мягкой и приятной женщиной. Замучила Аделаиду расспросами о замужестве и ребёнке. Видимо, женщинам такое интересно. Артём почему-то сидел красный как рак, а малютка задорно хохотала, смотря на него сверкающими глазами. Ну да, он ослепительный красавец, особенно по меркам простолюдинов.
Прошёл примерно час. Какое-то мёртвое дело впереди нас внезапно ожило, позволив двигаться конвою вперёд. Стражники на въезде в город Беззакония хотели нас обыскать с особым пристрастием. Пришлось вознаградить их монетой за честную службу. Хорошо, что хоть коррупцию никто не отменил, иначе бы жизнь значительно усложнилась.
Хозяйка на прощание подарила розовые ползунки и симпатичную шапочку. Мы вежливо попрощались, растворишь в темноте переулка.
Иногда удивляюсь, как жизнь может смешивать приятные, милые вещи с жестокой резнёй, которую мы вот-вот учиним.
Я передвигая в тенях домов. Вспышки молнии иногда обнажали мой небольшой силуэт. Кругом царила разруха: нищие кварталы всегда одинаковые. Уже слышал за углом хлипкого дома звуки биения нескольких сердец, они бились так, словно сейчас выпорхнут из груди. Мелкие грызуны уже давно заметили слежку.
В чем-чем, а в настороженности Голубям отказать нельзя.
В тупике меня встретило испуганное лицо оборванца лет тринадцати. Худощавая девчонка пыталась протиснуться между подгнившими прутьями канализационного отверстия или водостока.
— Не убивай! — рухнув на колени, взмолился он. Я во вспышке молнии переместился к нему, схватил за воротник вонючей одежды и поднял. Вода, стекающая с косой крыши, поливая его каштановые волосы, заставляла паренька захлёбываться.
Да ливень идет жуткий, под таким можно утонуть.
— Мне нужен твой босс, — холодно прошипел я, впериваясь пылающим оком в испуганные глаза.
— Господин, я всего лишь жалкий беспризорник, — выплевывая воду, побулькал мальчишка, попутно хватаясь пальцами за руку и рефлекторно размахивая ногами из-за удушения.
Я стремительно вынул загнутый эльфийский кинжал и ставил лезвие в его рот: тупой стороной оттянул щеку и сказал:
— Тогда ты мне больше не нужен.
— Стойте! Стойте! — в слезах завопила высохшая девочка. — Отведу к главарю, только не убивайте брата…
Я выкинул мальчишку в кучу какого-то мусора. Поглядел на него из-под капюшона.
— Жизнь не стоит закрытого рта. Твоя сестричка оказалась благоразумней, — я взял пятерней девочку за шею. — Если ты посмеешь предупредить главаря, то я сверну ей шею. Если последуешь за нами, я вырву ей сердце. Если ослушаешься приказа, я вырву ей ноги и руки, — мой голос звучал настолько жестоко, что волны жара проходили по миниатюрному телу в моей руке, а с ними и волны потери сознания, ведь ноги то и дело подкашивались: только моя твёрдая пятерня не позволяла ей рухнуть в лужу.
— Усек?
Пацан стоял на четвереньках, горько рыдал, избивая кулаком воду.
— Да… — выдавил он.
— Ты тихо пойдёшь на пепелище по этому адресу, и будешь ждать меня там подобно мыши.
