Но за пределами этого царства все оставалось по-прежнему: деревья зеленели; трава одевала землю, цветы цвели; животные и люди рождались и умирали, дружились и враждовали, и Божий мир был столь же прекрасен, и солнце так же светило, как и в первое время сотворения его Господом Богом.
Одни только люди портили красоту Божьего мира своею злобою и враждой. Так, два соседних с Драхенфельсом германских племени, забыв, что все люди — братья, напали друг на друга. Одно племя захватило у другого множество рабов, скота и всякого добра и оружия. Между прочей добычей захватили они и девушку необыкновенной красоты; звали ее Одой.
Любил ее Отфрид, храбрый сын вождя победителей, и просил отдать ее ему. Но Ода, хотя и рабыня, всюду славилась своею добродетелью и красотою, и при дележе добычи каждому воину хотелось получить ее в свою часть. Поднялся шум, крик, зазвенело оружие, и пришлось, наконец, обратиться к жрице богини ночи, чтобы рассудила она их.
— Если красота этой рабыни такова, — сказала жрица, — что она способна поселить вражду и смуту между братьями, — отдать ее дракону!
— Отдать, отдать дракону! — закричал народ, услыхав решение жрицы.
Рассердился Отфрид и, став рядом с Одой, гневно сказал:
— Кто подойдет к девушке, чтобы вести ее к дракону, погибнет от моего меча!
— Отойди отсюда, Отфрид! — перебила его девушка, — вынувший меч от меча и погибнет. Не боюсь я дракона!
Печально склонив голову, отошел Отфрид, а Ода стала впереди стражи, что должна была вести ее к дракону, и смело и гордо пошла к Драхенфельсу. Весь народ шел за ней в гробовом молчании. Повернули они, наконец, к пещере дракона, и все остановились; но не оглядываясь шла Ода вперед. Все было тихо и мертво вокруг жилища чудовища — ни деревца, ни цветка, ни травы не видела Ода на своем пути, а все-таки смело шла вперед.
Выполз дракон из своей пещеры, и жадностью заблистали его глаза при виде добычи. Ода остановилась, не сводя с него глаз. Медленно, ползком приближался к ней дракон, и он был уже совсем близко, готовился уже броситься на нее, как сам упал мертвый у ног девушки, пораженный вдруг блеснувшим в воздухе мечом. Оглянулась Ода — перед нею стоял Отфрид.
Раздался восторженный крик: то весь народ, как один человек, приветствовал Отфрида и Оду, и сама жрица богини ночи соединила их руки.
— Откуда взяла ты мужество и силу идти навстречу дракону? — спросил Оду Отфрид, — самые смелые воины дрожали перед чудовищем, и я сам решился поднять на него меч только лишь ради тебя!
Девушка достала крест, спрятанный у нее на груди, и показала его Отфриду:
— Вот тот талисман, что делает слабого сильным, робкого — храбрым, злого — добрым.
И после горячей благодарственной молитвы за свое спасение Ода стала говорить об истинном Боге, о Спасителе, пострадавшем за грехи мира, и уверовал Отфрид в Бога Живого, создавшего мир, а вместе с ним уверовал и весь бывший тут народ.
Крестился Отфрид и решился вместе с Одой идти проповедовать слово Божие своим братьям-язычникам.
Прошел год, другой, третий: все германские племена одно за другим принимали христианство — и было это дело Отфрида и Оды: всюду ходили они рука об руку, говоря о Спасителе, пострадавшем за грехи мира, проповедуя мир и любовь!
Среди самых диких племен бесстрашно говорил Отфрид о вере, любви и надежде и, поднимая крест, восклицал:
— Смотрите, вот он делает слабого сильным, робкого — храбрым и злого — добрым!
В Шварцвальде Отфрид и Ода были убиты жрецами богини ночи. Убили они Отфрида и Оду, но не могли убить вместе с ними их дела.
И до сих пор высится Драхенфельс над Рейном; на нем красуется замок, но был он построен не Отфридом и не Одой: они не имели земного жилища!
На высокой пологой горе над Рейном издавна возвышался замок Шванау, названный так по имени луга, на котором он был построен: старые люди рассказывали, что на этом лугу водилось множество лебедей, но что, когда пришел железный рыцарь и выстроил здесь свой замок, лебеди исчезли бесследно, оставя только название лугу. Владетели замка Шванау (т. е. лебяжий луг) приняли имя своего замка.
Исстари враждовали бароны Шванау с жителями соседнего города Страсбурга. Враждовали они сто лет, враждовали двести лет, перебралась ссора их и на третье столетие — вот какая была старая карга эта вражда горожан города Страсбурга с владетелями замка Шванау.
В первое столетие были сильны рыцари замка, а слабы были горожане города Страсбурга. Замок Шванау стоял гордым победителем на своем Лебяжьем лугу: развевались знамена, трубили герольды, красовались гордые рыцари и прекрасные дамы.
Во второе столетие стоял переменчивый апрель месяц для жителей Страсбурга и владетелей Лебяжьего луга: то горожане одолевали рыцарей, и тогда звонили колокола в городских церквах, развевались разноцветные значки цехов, на площадях толпился народ, мимы прыгали в своих полосатых платьях и черных масках, представляя рыцарские нравы и обычаи.
То опять торжествовал замок Шванау. На Лебяжьем лугу бились рыцари на турнирах и пировали в замке с утра до ночи.
