Нечаев занял столик в самом конце зала у окна. Длинные алые портьеры скрывали его от глаз случайных прохожих. Он заказал себе крепкий кофе у подошедшего официанта и теперь сидел, скучая над вечерней газетой. Большинство столиков были заняты, но несмотря на это, в зале не было шумно. Откуда-то приглушенно доносилась ненавязчивая джазовая мелодия. Между столиками время от времени проносились с подносами озадаченные официанты в белых рубашках.
«И все же зря я сюда пришел, только впустую потрачу время. Хотя… хотя это может оказаться любопытным предприятием!» – подумал Нечаев, улыбнулся и перевернул страницу.
Принесли кофе. Перед тем как сделать первый глоток из маленькой белой чашечки, он на мгновение задержал ее у рта, для того чтобы насладиться восхитительным ароматом. Здесь всегда подавали отличный кофе! Нечаев бросил взгляд на отложенную в сторону газету, а потом на свои наручные часы: «Ровно семь. Пожалуй, подожду минут пять, расплачусь и уйду с чистой совестью». Прикинул сколько у него с собой денег, и в тот момент, когда полез в карман брюк за кошельком проверить не ошибся ли в расчетах, над входной дверью звякнул колокольчик и на пороге появилась знакомая фигура в длинном сером плаще.
Сразу же заприметив одинокую фигуру юноши за столиком у окна, Нежин запетлял между столиками в его направлении, на ходу пытаясь справиться с пуговицами своего плаща. С его лица не сходила улыбка.
– Добрый вечер! Искренне рад снова увидеть вас! – Нежин снял плащ и накинул его на руку, демонстрируя свой строгий фланелевый костюм, – позволите к вам подсесть?
– Конечно! Что за вопрос? Если я скажу «нет», вряд ли нам удастся вести диалог! – улыбнувшись, заметил Нечаев. – Ах, формальности, правила хорошего тона! Иногда они совершенно ни к чему.
– Пожалуй, я с вами соглашусь, – Нежин присел за столик. – Знаете, а ресторан ведь и вправду хорош! Я был здесь однажды, много лет тому назад, когда в «Астории» останавливался Арханов. Должно быть, вы слышали о нем?
– Геннадий Арханов! И не только слышал! Наши пути однажды пересеклись. Это было года три тому назад. В поезде. Я ехал отдыхать на юг. Арханов ехал в соседнем вагоне.
– К сожалению, его уже нет с нами. Думаю, до вас дошло это известие?
– Да! Я знаю, знаю, – Нечаев одним большим глотком покончил с кофе. – Тогда, в поезде, он выглядел ужасно. Болезненная худоба и пожелтевшее осунувшееся лицо. Тем не менее он постоянно улыбался и сыпал шутками. Рассказывал даже, что работает над новой вещью. Не знаю, так ли это было на самом деле, ведь при таком самочувствии, думаю, очень сложно…
– «Мраморная ротонда», он так и не успел ее закончить. Так что да – он продолжал работать до последнего.
Повисла неловкая пауза. Оба о чем-то задумались, любуясь в окно закатом.
– Итак, – прервал молчание Нечаев, – мы хотели обсудить с вами кое-какие дела.
– Хотите еще?
– Простите?
– Хотите заказать еще кофе, может быть? – предложил Нежин. – Я сам совсем позабыл для приличия заказать себе что-нибудь из меню. А вот и оно…
– Даже не знаю. Может быть, капучино? Что будете вы?
– Капучино? Да, отлично! Тогда два капучино! – Нежин жестом подозвал официанта: – Два капучино, пожалуйста! Обожаю его! Особенно с корицей!
– Ваше предложение…
– Позвольте, я обрисую общую картину: вы предоставляете для ознакомления редакции вашу рабочую рукопись. В случае положительного отзыва, а я уверен в таком исходе практически на все сто процентов, вам предлагается сотрудничество на взаимовыгодных условиях. Естественно, ни о какой передаче или продаже авторских прав и речи не идет.
– Вы уже знаете, меня мало интересуют разовые гонорары, – перебил его Нечаев.
– Никаких разовых гонораров. Вы получаете авторские отчисления с каждого тиража! Все просто.
– Кажется даже, что слишком.
К столику подоспел официант. Он аккуратно опустил на льняную, в тон портьерам, скатерть две кружки с кофейным напитком и незаметно куда-то упорхнул.
– А зачем что-то усложнять? Получается, что ваш доход напрямую зависит от того, насколько ваш талант оценит читатель! – пояснил Нежин.
Оба отпили из своих кружек.
– Знаете, эта ситуация кажется мне очень забавной, – признался Нечаев.
– Чем же?
– Тем, что сейчас передо мной, почти никому не известным самоучкой-любителем, сидит такой человек, как вы, представляющий довольно серьезное литературное издательство, и уговаривает меня стать знаменитым.
– Не вижу здесь ничего забавного. Не прибедняйтесь, что вы никому не известны и что вы всего лишь любитель. Подумайте, если это было бы так на самом деле, разве кто-нибудь стал бы обманным путем лишать вас авторских прав и пытаться присвоить себе то, что законно принадлежит вам? Подумайте, зачем бы кому-то это тогда понадобилось? Разве пятничное выступление собрало бы столько слушателей? И наконец, разве проявило бы интерес наше солидное, как вы выразились, издательство, к этой встрече? В пятницу все собрались только для того, чтобы увидеть и послушать вас, я уверен. Даже те, кто выступал, полагаю, больше жаждали вашего чтения, нежели своего скромного позора за скромной кафедрой. Вы умеете писать.
Нечаев откинулся на стуле и засмеялся:
– Вы мне сейчас или льстите, или же сильно заблуждаетесь насчет моих талантов.
– Уверяю вас, вы пользуетесь большой популярностью в определенных кругах. Мы предлагаем вам значительно их расширить. Не поверю, что вам это вовсе неинтересно. Это просто по определению не может быть неинтересным! Только подумайте об этом! Подумайте о перспективах…
– Мне просто нравится, когда что-то нравится окружающим.
– В данном случае – ваше творчество, я вас правильно понимаю? – уточнил Нежин.
– В данном случае – да, мое творчество. Радость в глазах и улыбка на лице являются для меня наивысшей наградой за мои деяния. Знаете, по моему мнению, любое творчество вообще немножечко приближает тебя к Богу. Деньги маячат где-то совсем далеко. Если бы я мог питаться одной лишь солнечной энергией, они были бы мне вообще не нужны. Не имею никаких предубеждений против того, чтобы ходить по улице нагишом, главное чтобы везло с погодой! – Нечаев, улыбаясь, смотрел своему собеседнику в глаза. – Не знаю в чем смысл бытия лично для вас, но для меня он заключается в возможности творить.
– Наши с вами взгляды во многом совпадают! – Нежин отпил из кружки и потянулся за салфеткой. Их руки случайно соприкоснулись.
– Бог создал человека по своему образу и подобию, то есть творцом, а не серым клерком, который просиживает большую часть своей жизни в скучном кабинете. Я понимаю это так.
– Мое предложение никоим образом не противоречит вашим взглядам, разве вы так не считаете?
Нечаев на минуту задумался, подперев рукой подборок.
– Да, не противоречит. Пожалуй, вы правы, – резюмировал он.
– Тогда не вижу никаких преград для нашего сотрудничества!
– Скажите, если я соглашаюсь, пока что чисто гипотетически, конечно, каковы мои дальнейшие действия?
– Ну прежде всего вам нужно будет встретиться непосредственно с владельцем издательства и иметь при себе готовый материал для обсуждения.
– С Кирилловым?
– Да! Уже знакомы с ним?
– Ну как вам сказать, – Нечаев состроил очаровательную гримаску, – лично нет, но его фамилия на слуху, да и не так уж много у нас поблизости крупных издательств.
– Замечательно! Он – именно тот человек, который принимает окончательное решение. Прежде всего рукопись должна понравиться ему. Но скажу по секрету, у вас есть отличный козырь: он без ума от вашего творчества. Также непосредственно с ним обсуждаются детали: тираж, иллюстрации и оформление, авторские отчисления, презентации и тому подобное.
– Хорошо, хорошо… Мне требуется немного времени, чтобы все обдумать и принять решение. Понимаете, мой график достаточно плотен в последнее время…
– Конечно, конечно! Я все прекрасно понимаю, – закивал Нежин, – только на всякий случай оставьте номер телефона, по которому с вами можно будет связаться.
– Одолжите авторучку? Кажется, свою я оставил в пальто…
– Так, сейчас посмотрим, – Нежин запустил руку во внутренний карман пиджака, – вот, держите!
Нечаев щелкнул авторучкой и небрежно вывел на салфетке заветные пять цифр.
– Прошу! – протянул салфетку с телефонным номером Нежину, тот внимательно изучил ее, после чего аккуратно сложил и спрятал во внутренний карман вместе со своей авторучкой.
– Ну что же, – воскликнул Нежин, – предлагаю отметить успех нашей сегодняшней встречи чем-нибудь покрепче капучино! Как смотрите на это?
– С удовольствием выпил бы бокал шампанского. Идеально подходит к случаю, – немного замявшись, ответил Нечаев.
Нежин сделал заказ подоспевшему официанту.
– Скажите, это правда, что сейчас вы работаете над новым материалом?
– Откуда такая информация? – засмеялся Нечаев, обнажая ряд идеально ровных зубов.
– От Потемкина!
– Ах, от него! Очаровательный чудак! Да, это моя первая попытка написать серьезный роман. Он носит рабочее название «Лабиринт». Пока я не хотел бы обсуждать роман подробно. Скажу только, что он почти готов, осталось разобраться с эпилогом, внести кое-какие правки и подредактировать.
– Что насчет готового материала?
– Роман можно считать практическим завершенным! Еще «Юпитер» и «Герой Мадрида», но вы теперь в общих чертах представляете, какая с ними ситуация. Есть, правда, еще много набросков и черновиков…
– Они восхитительны! Я перечитал их не один раз, – признался Нежин.
– Рукопись повестей? – взволнованно спросил вдруг Нечаев. – Откуда она у вас?
– Нет, что вы! Обычные машинописные страницы. Я взял их у Кириллова для ознакомления.
– Хм, ладно, это уже совсем неважно, – Нечаев заметно приуныл. – Считаю их просто пробой пера.
Тот же официант принес два бокала игристого вина и легкий десерт.
– Предлагаю выпить за сегодняшний вечер и дальнейшее продуктивное сотрудничество, – торжественно произнес Нежин, поднимая бокал.
Звон ударившихся друг о друга хрустальных бокалов на длинных тонких ножках вряд ли был слышен кому-то еще за пределами их небольшого круглого столика. Правда, их жесты привлекли внимание красивой молодой дамы с пышной налакированной прической за столиком по соседству. Дама проводила время в компании трех шумных пожилых джентльменов, которым, казалось, не было до нее никакого дела, по крайней мере, в эти минуты. Но кто знает, какие планы на оставшийся вечер были у этих седовласых господ.
– Попросим счет? – спросил собеседника Нежин.
Тот утвердительно кивнул.
Выудив из кармана кошелек, Нечаев начал рыться в его содержимом. Положение оказалось намного плачевнее, чем он предполагал.
– Позвольте, я заплачу! – будто угадал его мысли Нежин.
– Что вы, не стоит! – стушевался Нечаев. – Боже, какая неловкая ситуация!
Нежин почти с нежностью смотрел в его испуганные, широко раскрытые зеленые глаза.
– Поверьте, меня это вовсе не обременит! Расслабьтесь!
– Я… Я рассчитаюсь с вами завтра же! – взволнованно пролепетал Нечаев.
– Рассчитаетесь со своего первого гонорара от продаж «Лабиринта», – Нежин подмигнул ему и вложил две хрустящие купюры в принесенную официантом коричневую папочку. Они встали из-за стола.
– Мне потребуется три-четыре дня, – Нечаев стоял, заложив руки за спину, – не меньше.
– В таком случае буду ждать вашего звонка. Если не позвоните до пятницы, придется потревожить вас самому, – Нежин нахмурил густые брови. – Сами понимаете, Кириллов ждет от меня новостей.
Они вместе проследовали в сторону деревянных дверей с колокольчиком и у выхода распрощались. Нечаев направился к гардеробу, Нежин шагнул на сырой асфальт продуваемой ветром улицы.
7Чокнутая старуха испустила дух в понедельник. Об этом извещала телеграмма от жены (оборвавшаяся во время грозы телефонная связь так и не была восстановлена). Похороны, на которые Нежину следовало явиться, чтобы отдать последний долг теще, были назначены на среду. На среду – именно на тот день, в который они с Костей условились вместе встретиться у Кириллова!
Как же он ждал того телефонного звонка! Ждал, забыв совершенно обо всем на свете, постоянно порываясь сорвать телефонную трубку и позвонить первым, набрать пятизначный номер, такой простой для запоминания: три семерки и на конце тридцать семь. Но Нежин проявил завидное упорство и сумел перебороть себя. Он подозревал, что все же это будет выглядеть несолидно с его стороны. Подумать только!
Костя позвонил в пятницу, прервав разом все его мучения. Мягкий приятный голос успокоил Нежина.
«Старуха помирает! И ведь нужно же было этому случиться именно сейчас! Только подумать! – чертыхался про себя Нежин. – Достанет ведь даже из могилы!»
С Юлией Петровной Барановой их отношения не заладились с самого начала, с первого дня замужества ее дочери, когда они втроем, без еще не родившейся Люды, ютились в однокомнатной тесной квартирке в центре города. Тот период своей жизни Нежин не мог вспоминать без дрожи.
Бабка Баранова давно была не в себе. Часто за завтраком впадала в истерику и начинала безудержно сквернословить. Кричала, что пища отравлена и что она, Юлия Петровна, не прикоснется к еде до тех пор, пока на ее глазах «этот детина», который постоянно помышляет о том, как бы отравить тещу, не засунет себе в рот кусок отварной курицы. Затем требовала, чтобы зять тщательно пережевывал кусок, а в знак доказательства, что проглотил, а не спрятал под языком или за щекой, открыл широко рот и продемонстрировал его содержимое. Обнаружить утром в унитазе сетку яблок или грецких орехов было обычным делом: бабка прятала продукты как умела.
