Вот это да. Для меня эта фраза была чем-то по типу причуды турецких традиций. Турки же любители высокопарных слов и вместе с тем, они самые искусные в словесном обольщении. Я так и воспринимала это. Но после его слов о значимости этих слов, меня по-настоящему проняло. Неужели он настолько скрытный человек, что я не заметила, его чувств? Или это я настолько слепа, чтобы не заметить очевидного. Не зря же мне подруга написала в письме, что он любит. Мне захотелось спросить его об этом. Терпеть не могу гадать на ромашке и сидеть мучиться. Проще спросить и не мучить себя душевными терзаниями.
- Надеюсь, ты проголодалась. - Бурак ногой открыл дверь комнаты и зашел с подносом полным еды. За ним с улыбкой на лице вошла Айлин с еще одним подносом. - Да, Айлин расстаралась на славу.
На столик для постели установленный мне на ноги, поставили тарелку с супом из красной чечевицы и тарелку тушеной картошки с мясом, видимо, приготовленной в горшочке. Еще стояла тарелка с фаршированным баклажаном, я помню такое блюдо в каком-то кафе. В него точно входили острые перцы, болгарские перцы и цукини с мякотью баклажана.
- Это карныярык, традиционное блюдо. Оно нафаршированно мясом с овощами. - Заметил Бурак мой интерес. - Но Айлин сделала его с твоим предпочтением. Карныярык без острых перцев.
- Это здорово, баклажаны я люблю. - Улыбнулась я и заглянула на поднос Бурака, где еще был лаваш, блюдце с оливками и свежие огурчики разрезанные вдоль.
Этот ужин был самым веселым. Бурак как обычно кормил меня с ложечки. И если суп я съела аккуратно, то оливки и лаваш неизменно падали мне на шею или скатывались в грудь. А когда упал на футболку баклажан, пришлось раздеваться. И Бурак выглядел настолько невозмутимым, что я поняла откуда такая неаккуратность.
- Так ты специально это делал! - В притворном гневе укорила его я.
- Да, я был бы рад видеть тебя голой, жаль сниму только футболку. - Со смешинками в глазах сказал мне Бурак и стянул с меня грязную футболку.
- Но мыть себя я все равно не позволю, - усмехнулась я высвобождая из футболку руку с гипсом.
- Ладно, тогда я заберу оливку другим способом. - Бурак наклонился к моей груди не отрывая взгляда от моего лица и поцеловал впадинку между грудью. Мгновение, и он действительно вынул из бюстгальтера оливку.
- Ты ее съел? - тихо прошептала я.
Бурак убрал подносы с едой на пол, и взял оливку зажав ее губами. Он медленно наклонился к моему лицу и передал мне оливку заставляя ее съесть.
- Так намного вкуснее, - почему-то хриплым голосом прошептала я.
Мы лежали рядом, погруженные каждый в свои чувства. Я, с рукой и ногой в гипсе, ощущала нежность и заботу, которыми он окружал меня. Он был рядом, несмотря на физические ограничения. Его руки, осторожно обходя гипс, прикасались к моему лицу, гладили волосы. Я чувствовала, как каждое его прикосновение наполняло мое сердце чем-то большим простой привязанностью. Без полового акта, мы нашли другие способы выразить свою страсть и желание. Он легонько целовал мои губы, словно они были самым дорогим сокровищем на свете. Его язык ласкал мою кожу, вызывая приятные дрожи по всему телу. А я просто отдавалась этому чувству, позволяла ему войти в мой мир, где только мы бы были только вдвоем. Его руки проходили по всему телу, осторожно избегая поврежденных участков. Он массировал мои плечи и руки, разминая напряжение, что накопилось в теле от лежачего состояния. Я ощущала, как нежные прикосновения проникают в ее кожу, снимая все боли и напряжение. Казалось, наши интимные прикосновения в постели были не о половом акте, а о слиянии душ и сердец. Почему-то я была уверена, что Бурак чувствовал то же самое. Его поступки говорят ярче слов, а слов я просто подожду.