Сухая выдержка из указания головного управления «Сфорца» мало что проясняла о ситуации на поверхности Овода. Небольшая экзопланета на самом краю «зоны Златовласки», все еще сейсмоактивная, но уже с плотной атмосферой и устоявшимися климатическими зонами. Единственная колония располагалось на краю густого реликтового леса и насчитывала пару сотен поселенцев, занимающихся преимущественно геологоразведкой и ксенобиологией. Два месяца назад связь с колонией пропала, последний информационный пакет содержал в себе странные, взаимоисключающие сообщения.
Юрий выбрал прикрепленные к указанию аудиофрагменты, включил воспроизведение.
В ушах зазвучал напряженный женский голос, рассказывающий о случаях массового отравления неустановленным веществом и о нехватке медикаментов.
В следующем сообщении мужчина бодрым голосом докладывал о начале строительства роботизированной шахты вокруг залежей некоего минерала.
Далее другой мужской голос кричал в эфир о том, что их убивают.
Женщина из первого сообщения слабым шепотом просила о тотальном карантине всей колонии.
Грохот чего-то ломаемого и крики боли.
Мужчина бодрым голосом докладывает, что у них все в порядке, что начали работы на шахте.
Шепот женщины: «Мы умираем».
Это была последняя запись. Гарин отключил модулятор и смахнул с глаз информационную пелену. Расправил плечи, ворочаясь в противоперегрузочном кресле, огляделся по сторонам.
Помимо него в шаттле сидело еще четверо «блох», отобранных для проведения разведки. Слева от Гарина, поставив ногу в мощном ботинке на колесо ровера, дремал невозмутимый Тихомир, придерживая рукой тубус взводного коммуникатора. Напротив Глебовича копался в подсумках скафандра и делал вид, что нисколько не нервничает, Иван Гречин. Через кресло от парня, вытянув ноги в проход, сидела Кира в шлеме с опущенным забралом, и было непонятно спит она или ушла в виртуальность. Юрий отметил, что девушка даже в массивном боевом скафандре казалась изящной и стройной.
Гарин опустил голову и посмотрел на мерцающий на ободе подшлемника таймер – до входа в атмосферу оставалось десять минут.
Он отстегнул крепления противоперегрузочного кресла, легко оттолкнулся, ощущая как его ноги в невесомости устремляются выше головы. Ухватился за натянутый страховочный леер и поплыл к четвертому участнику группы.
Лейтенант Джаббар устроился в дальнем конце десантного отсека, сразу за кабиной пилота. На фоне тусклых и потертых стен, щербатого корпуса ровера, затертого множеством тяжелых магнитных ботинок пола офицер в своем новеньком скафандре смотрелся инородно. Должно быть, это ощущал и сам Кахир, отсев от остальной группы и отгородившись информационной вуалью.
Юрий отпустил леер, с металлическим лязгом ухватился за поручень ровера и приземлился рядом со своим заместителем.
– Все в порядке? – спросил Юрий.
Лейтенант слегка повернул голову, посмотрел сквозь разноцветный полупрозрачный виртуальный экран.
– Изучаю карту, – бесстрастно ответил он. – Стараюсь проложить оптимальный маршрут.
– Я выбрал плохое место для посадки?
Джаббар убрал вуаль, ответил бесцветно:
– Место выбрано хорошо, по всем правилам. Я же, как водитель ровера, хочу свести возможные риски на пути следования к минимуму.
Юрий включил лейтенанта в группу в последний момент, помятуя о разговоре с Кимурой. У него проскользнуло небольшое сомнение по поводу целесообразности участия в операции сразу всего руководства мобильной группы, однако он посчитал, что иным способом посмотреть лейтенанта в деле не получится, а отпускать Джаббара с группой одного Гарин не хотел.
– Ты ведь не только об этом хотел спросить? – поинтересовался Кахир угрюмо.
– Да, не только, – не стал отрицать Юрий. – Мне интересно, почему ты все же решил остаться на «Полыни», почему не сошел на «Фуиджи»?
Джаббар мученически вздохнул, потирая лоб.
– Юрий, мне сейчас не до выяснения отношений.
– Мы с тобой не пара чтобы выяснять отношения, – парировал Гарин. – Но если мы будем работать дальше, я бы хотел знать твои мотивы.
– Моё решение остаться недостаточно красноречиво?
– Я всегда плохо читал между строк, – улыбнулся Юрий. – А в таком вопросе я предпочитаю знать, а не догадываться. Так почему, Кахир, ты остался?
Было видно, что лейтенанту не хочется отвечать. Он нахмурился, принялся разглядывать свои перчатки. Потом хмыкнул, выпрямился. Посмотрел на Юрия, сказал:
– Потому что ты прав, мичман. Я отчего-то посмел думать, что той цены, что я заплатил ради своего статуса, достаточно. Но твое появление вернуло меня на грунт – обычный бродяга без специализации вдруг оказался лучше меня. Благосклонность капитана, место командира группы, уважение «блох», – в голосе Кахира не было злости или зависти, лишь констатация фактов. – А я все никак не мог понять, что делаю не так? И, да, я был близок к уходу. Вот на столько.
Офицер показал фалангу указательного пальца.
