Стаевски слушал внимательно. Он всегда превращался в ученика, если речь шла о теме, ему малознакомой. Марек специализировался на соответствии кибернетического языка с языком как таковым. Он умел распознать в цифровой логике задач и решений тот уровень, который не допускал сбоев. Иными словами, Стаевски представлял службу безопасности Института мышления, но в обратную сторону – чтобы машина не дала сбой и в мир не просочилась ошибка искусственного интеллекта. В этом смысле он действительно был гений. Еще в раннем возрасте, будучи студентом, Стаевски развлекал сокурсников тем, что, прочитав половину, а то и меньше, задачи, он говорил, что будут спрашивать, и тут же сам отвечал. Он умел читать логику мысли, читать превосходно, и равного ему не находилось. Афа познакомился со Стаевски в Дубровнике, и с тех пор они не разлучались. Доверие было абсолютным. Логика поляка была фантастической, но в жизни он оставался все тем же деревенским наивным юношей, над которым и посмеяться не грех. Асури же, напротив, владел интуитивными знаниями. Хотя и их он получал из детального исследования мирового мышления и исторического анализа культуры человечества. Никакого сомнения в том, что человечество движется вперед, не существовало, стало быть, создать искусственный интеллект по подобию чувственного организма человека было первейшей задачей. Сейчас уже ясно, что в создании умной самостоятельной машины Асури превзошел всех. Превзошел и тех, кто разрабатывал андроидов – внешне неотличимых от людей существ, напичканных всевозможными программами и вариантами. «Ходячие энциклопедии», как называл их Асури. Доля правды в этом была.
– Но ты же понимаешь, что чувственность всегда выражается поведением? Она просто не всегда регистрируется, Фалькао, и всё.
– Ты прав, только поведение горы и поведение человека разное. И совсем не в том смысле, что гора – это фундаментальное и вечное относительно исторического момента, а человек, напротив, подвижное существо, способное к ощущениям. Я тебя спрошу так, Марк, если можно тебя спросить не как ученого, а как умного и религиозного человека. Ты и отвечай мне как умный, а не только как религиозный.
– Я попробую, если хватит ума… – Стаевски никогда не шутил, поэтому его высказывания всегда вызывали смех. Среди тех, конечно, кто отчетливо понимал, насколько серьезен профессор сейчас.
– Вселенная разумна, Марек?
– Разумна, конечно…
– А теперь главный вопрос, господин профессор. То, что мы называем Вселенной, Высшим разумом и так далее – это все диалектично?
– В каком-то смысле ответ не будет иметь точности. Это же нам неизвестно, мой дорогой! Я скажу «да», но, уверен ли я в этом «да», неизвестно.
Асури даже приостановился. Вся его стройная логика неожиданно исчезла. Такого ответа он не ожидал, даже приготовился лихо идти дальше, но теперь остановился посреди тропы полностью – и мыслями тоже. Идущие сзади обогнали двух профессоров, и группа стала растворяться в начавшемся тумане.
– Мы не можем это сказать с точностью, Марек?
– Не можем, Афа… Езус Мария! Фалькао…
– Почему? Разве не всё, что познается нами, является нам исключительно в диалектике природы вещей?
– Мы как произведение Вселенной – диалектичны.
– В смысле греха, это ты имеешь в виду, Марек?
– Нет, я сейчас отвечал как умный. Как религиозный отвечу – да, из-за греха.
– А соединить можно?
– Ум и религию?.. Ну… – Стаевски долго думал, прежде чем ответить. – Я пока не могу…
– Ладно, давай по отдельности. Почему мы двойственны? Материя и дух? Это ты имеешь в виду?
– Нет, только дух – он в нас двойственен. И, кстати, во всем остальном, в горах тех же, может быть, и не двойственен вовсе. Те же горы вполне себе не двойственны, а истинны.
– Дух двойственен, Марек?
– Да…
– Как ты это объяснишь мне, Марек?
– Постараюсь просто, если получится. Энергия и сохранение энергии – это один источник? Или два?
– Два, Марек, вне сомнения, два.
– Вот тебе и ответ. Дух без материи, то есть вселенский дух, двойственен. Он – дух, и в то же время – место для самого себя.
– Значит, и Вселенная дуалистична, профессор.
– Не знаю этого я, не знаю. Я знаю, что Вселенная подчинена духу и согреваема им. Или – Вселенная источает дух, который согревает ее, понимаешь? Вот как летающие тарелки, Фалькао. Они летают со скоростью, невероятной для нас? А всё потому, что они летают в эфире, где можно развить такую скорость. Только эфир эта тарелка сама себе вырабатывает перед собой и потом уже в нем летит. Так и Вселенная вырабатывает дух и в нем согревается.
