В эту минуту ломается мачта. Яхта переворачивается. Кто-то кричит. Волны пожирают паруса. Люди падают в воду. Показывается блестящий киль яхты, непристойный в своей наготе, беспомощный, как вытащенная на берег рыба.
Ребекка вскакивает с шезлонга:
— О, Господи, Аксель! Что нам делать?
— Ты меня спрашиваешь?
— Мы должны их спасти!
— Как мы можем их спасти?
— У них нет резиновой шлюпки. Видишь?
— Нет. — Я встаю, чувствуя, что у меня трясутся колени, но все-таки бегу за Ребеккой к каменному причалу в маленьком заливе перед дачей Фростов.
— Мы единственные свидетели, Аксель. Кроме нас, никто не видел того, что случилось. Теперь все зависит от нас. Понимаешь?
У Ребекки, которая никогда в жизни ничего не боялась, даже когда растянулась на сцене в Ауле во время своего дебюта, теперь от страха потемнели глаза. И все-таки она намного опередила меня, спускаясь по лестнице к причалу.
— Быстрее, Аксель!
Она выбирает между тридцатидвухфутовой прогулочной яхтой и семнадцатифутовым шверботом.
— Я возьму яхту, — говорит она. — Но тогда мне понадобится помощь.
Она прыгает в яхту, в последнюю неделю я часто видел, как она это делает, отдает мне команду, которой я подчиняюсь, и, пока я отдаю швартовы, запускает мотор. Где-то во мне прячется жалкий испуганный пианист, который трясется за свои пальцы, но Ребекка уже взяла нужный курс, и я едва успеваю прыгнуть в яхту.
— Еще этот шторм. Жаль, что здесь нет мамы с папой! — растерянно говорит она. Я обнимаю ее за плечи, глажу их и замечаю, что она покрылась гусиной кожей. Первый раз я обнимаю ее так, что могу чувствовать ее кожу. Из нас двоих она сильнее. Она всегда была главной. И сейчас тоже. Хотя, стоя за рулем, выглядит хрупкой и испуганной, яхта как будто слишком велика для нее.
— Я первый раз попала в такую историю, — говорит она.
— Я тоже.
— Но ведь твоя мама утонула в водопаде.
— Здесь не водопад, Ребекка. И они все в спасательных жилетах.
Она не отвечает, поглощенная маневрами, которые ей приходится делать, ведя яхту среди бушующих волн. А мне в голову лезут идиотские мысли. Наша яхта называется «Микеланджели». Но не в честь скульптора, а в честь пианиста. Артуро Бенедетти Микеланджели. В семье хотели, чтобы Ребекка стала пианисткой. Но она решила стать врачом. В следующее лето яхта, возможно, будет называться «Альберт Швейцер».
Мы выходим из залива, и ветер, дующий с берега, несет нас на восток. Волны мелкие и сильные. Но это не они перевернули то судно, это ветер. Оно лежит прямо перед нами. Там пять человек, думаю я. Помни, их было пятеро! Они качаются на волнах, как маленькие бутоны, и вытаскивать их из воды придется мне, потому что Ребекка должна держать нашу яхту рядом с перевернувшейся. Так она решила. Люди находятся с одной стороны. Опять светит солнце. Море блестит. Оранжевые спасательные жилеты качаются на волнах, как якоря швартовых бочек. Но в них живые люди.
— Иди на корму, Аксель! И следи, чтобы они не попали под винт, если мне придется маневрировать! — кричит Ребекка.
Я вспоминаю, что на нашей яхте нет трапа для купания. Его летом сломали. Ребекка считает, что я сумею втащить людей на борт через поручни.
Мы уже слышим их крики. Я понимаю, что кричит человек, который стоял у руля. В зеленой майке. Он выглядит сильным и властным, барахтаясь на пенных волнах и пытаясь сохранить за собой роль капитана:
— Успокойтесь! Слушайтесь меня! Держитесь подальше от винта!
Ребекка легко справляется с яхтой, хотя ей еще нет и двадцати. У нее красивый и гордый профиль. Я готов выполнить ее новый приказ. Она дает задний ход, яхта качается.
— Приготовься, Аксель!
Я не знаю, что меня ждет. Вижу только лица в воде. Мокрые, испуганные лица взрослых людей. Сорокалетние люди отправились на увеселительную прогулку. Им следовало понимать, что они делают, думаю я, почти сердясь на них за то, что они таким образом вторглись в мою жизнь. Когда Ребекка пригласила меня к себе на дачу, она хотела подчеркнуть, что мне надо прийти в себя. Ей было жалко меня. Я потерял Аню. И в то же время почти распалась моя семья. Мама давно утонула в водопаде. Отец нашел себе даму сердца и продал наш дом, а Катрине носит где-то по свету.
— Разве тебе этого недостаточно? — сказала тогда Ребекка.
Этого оказалось достаточно, чтобы провести несколько приятных летних дней на берегу Килсунд-фьорда в нереально роскошном мире Ребекки Фрост.
Теперь я вижу, что в воде не хватает одного человека.
— А где пятый? — кричу я плавающим в воде людям.
Они начинают перекрикиваться, машут руками.
— Эрик? Куда делся Эрик? — Они шарят глазами по верхушкам волн.
— Может, он оказался под яхтой? — кричит рулевой. — Я нырну за ним!
— Нет! — кричит второй мужчина.
— Ныряй! — кричит одна из женщин.