Первые километры до Эстернванн мы идем молча. Иногда нам встречаются знакомые Марианне. Это относительно молодые люди, супружеские пары или пары, живущие в гражданском браке. Возможно, эти женщины были ее пациентками? И она советовала им сделать аборт? Просвещала их в важных вопросах секса? До сих пор я почти не думал, что ее работа очень важна, что она гинеколог, связанный с Союзом врачей-социалистов, что она нашла свой путь, она — радикал и оппозиционер, она каждый день принимает женщин, стоящих перед выбором, они тревожатся, радуются, не знают, что им выбрать, у них были важные личные причины прийти к ней, они чего-то боятся или на что-то надеются.
— О чем ты думаешь? — спрашивает она, когда мы поднимаемся по крутому склону от озера Эстернванн.
— О том, что я слишком мало знаю о твоей работе.
— Приятно, что ты это сознаешь, — говорит она. — Вы, парни, как правило, отделываетесь слишком легко.
— Ты имеешь в виду беременность?
— Да. — Она кивает. — Желанную и нежеланную. Когда Союз врачей-социалистов откроет в будущем году лекторий для сексуального просвещения, интересно будет посмотреть, сколько парней придет к нам. Но они должны прийти!
Я вдруг вспоминаю Аню, она многого не рассказала мне о своей матери. Не любила говорить о ней. Была папиной дочкой.
— Аня много знала о твоей работе?
— Мы с Бруром, оба, были членами Союза врачей-социалистов. Уже в самом названии союза кроется желание вести просветительскую работу. Ане волей-неволей приходилось быть в курсе наших дел. Разве она тебе ничего не говорила про мою работу?
— Мы больше говорили о музыке, — признаюсь я.
— Папина дочка, — трезво констатирует Марианне.
На дороге не так много гуляющих, как я опасался, может быть, потому, что сегодня суббота. Нас окружает красивый осенний лес.
— Наверное, сейчас самое время поговорить о важном? — спрашиваю я.
Она быстро пожимает и отпускает мою руку.
— Давай подождем, — просит она. — Это в любом случае причинит мне боль. Поговорим об этом, когда дойдем до вершины.
— Ты все еще считаешь, что нам надо об этом поговорить?
— Спасибо, что ты об этом подумал, Аксель. Да, думаю, надо. Ты был близким другом Ани. Ты ее любил. Она истаяла и умерла у тебя на глазах. Только не торопи меня, дай мне время. Дай вдохнуть свежего воздуха.
Мы поднимаемся по длинному склону и делаем вид, что просто гуляем. Но ведь мы не гуляем. Я замечаю, что Марианне запыхалась больше, чем я, она в плохой форме. Она останавливается на повороте, и я уже знаю, что ей надо.
Она сворачивает самокрутку. Я достаю спички и свои сигареты с фильтром. И мы оба закуриваем.
В это время возвращается ястреб. Высоко-высоко. У нас за спиной.
Но Марианне его не видит.
И мы идем дальше через лес. Проходим узкую тропинку в том месте, где дорога сворачивает налево. Я думаю обо всем, о чем мы говорили с Аней в прошлый раз, когда шли здесь, обо всем, что они с отцом держали в секрете. О стратегии, разработанной ими для ее карьеры. О том, чтобы она брала уроки у Сельмы Люнге. Чтобы никто не знал о ней, пока она вдруг не явится и, обойдя нас всех, выиграет Конкурс молодых пианистов.
Тогда было лето. Начало июня. Ане было шестнадцать лет. В воздухе витала надежда. Между мной и Марианне вдруг возникает что-то гнетущее. Я чувствую, как она напряжена. Мне не хочется торопить ее. Однако я целенаправленно веду ее на вершину Брюнколлен. Есть нечто, имеющее отношение к Ане и Бруру Скуугу, что мне необходимо узнать и постичь прежде, чем я смогу спокойно жить дальше. Марианне умна. Она знает, какие ходят слухи. У людей свое мнение о случившемся. Но никто не хочет говорить об этом. Не только мы с Ребеккой. Во всяком случае, по-настоящему. Разговоры об Ане и Бруре Скууге всегда гаснут сами собой, не успев начаться.
Мы подходим к кафе. На лужайке перед домом расположилась группа студентов. Как и в прошлый раз, я слышу их раньше, чем вижу. И сразу узнаю их. Те же самые студенты! Компания из Рёа! Они сидят перед кафе с бутылками пива и водкой. У них рюкзаки и спальные мешки, как и тогда. Их праздник в разгаре.
Я резко останавливаюсь.
— Этого не может быть! — говорю я.
— Чего не может быть? — спрашивает Марианне. Она выглядит рассеянной, словно готова погрузиться в свой мир.
— Мы видели их в прошлый раз, когда были здесь с Аней!
— Студенты любят ночевать на Брюнколлен, — говорит Марианне.
— Да, но я помню, что тогда нам с Аней было неприятно. Они как будто раздевали ее глазами. В них было что-то грубое и похотливое. Они нас даже напугали.
Марианне кивает:
— Да, теперь я это вижу.
В это время один из студентов кричит. Это тот же, что обращался к нам в прошлый раз:
— Эй, привет! Мы уже встречались!
В прошлый раз мы с Аней были далеко от них и могли им не отвечать. Сейчас мы с Марианне проходим рядом, чтобы оказаться по другую сторону вершины на том месте, которое я знаю, — на смотровой площадке.
— Я помню, — коротко говорю я.
— Вы успели с тех пор пожениться? — спрашивает другой. Он уже изрядно набрался.
— Это другая дама, — отвечаю я как можно дружелюбнее.
Марианне толкает меня в бок:
— Не надо с ними разговаривать!