Превосходное времяпрепровождение Бориса Лобачевского внезапно окончилось. Сверху по реке прибыли две баржи с минами заграждения, и командующий флотилией Плетнев вызвал его к себе в каюту.
- Скоро начнем их ставить, - сказал Плетнев.
- У нас всего двое минеров, - ответил Лобачевский.
- Завтра, надо думать, придет отряд моряков с фронта. Там еще кое-кого подыщем. - И Плетнев задумался. - Они прямо лесом идут. Семьдесят пять верст пешим образом, все свое добро на себе. - Но думал он, видимо, совсем о другом и огрызком карандаша на полях какого-то приказа рисовал рогатую мину заграждения образца восьмого года. - Значит, мы с вами будем их ставить, товарищ флагманский минер. Может быть, очень даже скоро. Верно я говорю?
Опять он говорил не то, о чем думал, и Лобачевский в ответ только пожал плечами. По целому ряду причин ему вовсе не хотелось заниматься минными постановками, но в конце концов служба была службой.
- Ну, а теперь давайте по-хорошему. - Плетнев открыл ящик стола и вытащил из него пачку чертежей. - Конечно, вы все это знаете, а только я разные мелочи, может, лучше помню. Разберем, что ли?
Значит, вот к чему клонилось дело. Плетнев хотел ему помочь, но стеснялся это сделать.
- Охотно. - И Лобачевский придвинул стул, чтобы лучше видеть чертеж.
Час спустя он вышел из каюты. Одна из наиболее веских причин его нежелания возиться с минами отпала. Он был в превосходном настроении духа и, спускаясь по трапу на катер, даже посвистывал.
Мотор весело стучал и плевался из выхлопной трубы. Погода стояла на редкость приятная: синее небо, легкие перистые облака и теплый ветер. Рядом с катером сильным шлепком по воде плеснулась какая-то большая рыба. Хорошо бы ее изжарить в сухарях и съесть. Собственно говоря, совсем без дела на флотилии могло стать скучно, а мины сулили множество всяких развлечений.
Развлечения начались значительно раньше, чем он ожидал. Он высадился на баржу и отпустил катер. Потом с решительным видом подошел к ближайшей мине заграждения и постучал по ней пальцем. Но, прислушавшись, кроме звона услышал новый и непонятный звук - ровное, шедшее со всех сторон сразу гудение.
Откуда-то выскочили три человека, и один из них, старшина-минер Точилин, прикрыв глаза рукой, крикнул:
- Аэропланы!
Их было целых девять штук, и они строем клина летели на небольшой высоте. Крылья их просвечивали желтым светом, и это было очень красиво. Никакого страха Лобачевский в первый момент не ощутил, но потом вспомнил о минах.
Большие черные шары сплошь перекрыли всю палубу, и в каждом из них было по восемь пудов тротила. Даже одной мины вполне хватило бы, а на барже их имелось сто восемьдесят, Что, если в самую гущу ляжет хорошая бомба?
Старшина Точилин подошел к борту и яростно сплюнул в воду. Оба молодых моряка стояли совершенно неподвижно.
Может быть, аэропланы не обратят внимания? Едва ли. Баржа была заманчивой мишенью и сверху, наверное, выглядела вроде бутерброда с зернистой икрой.
- Смешно, - сказал Лобачевский. Встряхнулся и поглубже засунул руки в карманы. Ему очень хотелось закурить, но рядом с минами этого делать не полагалось, и он решил не подавать дурного примера команде.
Канонерские лодки уже открыли огонь. Бомбомет с "Командарма" прочертил по небу две ровные цепочки дымков. Со всех сторон от летящего клина белыми ватными шариками в густой синеве раскрывались все новые и новые шрапнельные разрывы. Это опять-таки было очень красиво, но, к сожалению, беспорядочно.
- Всем перейти в нос, - вдруг скомандовал Лобачевский, для того чтобы хоть что-нибудь сделать. Так стоять было просто невыносимо.
- Есть! - откликнулся Точилин. - А ну, шагай! Ко-зорезов, нечего наверх смотреть, ноги переломаешь! До-сужный, шевели штанами!
Лобачевский потел последним. Шел ощупью, потому что не мог оторвать глаз от неба. Теперь клин разделился, и только три машины продолжали лететь по направлению к барже. Их, конечно, было достаточно.
- Мины, - не выдержал Досужный. Его веснушчатое лицо стало серым, и он с трудом ловил воздух широко раскрытым ртом. - Все рванут!
- Брось, - усмехнулся Точилин. - Если бомба тебе на голову ляжет, ты и не узнаешь, рванули они или нет, А не ляжет, так они и рваться не будут. Ясно?
Бомбы уже ложились. Первая - высоким столбом воды саженях в ста по корме, вторая - значительно ближе, Куда придется третья?
Пауза. Бесконечная, томительная, совершенно нестерпимая пауза. Глухой рев моторов и нарастающий дрожащий вой бомбы. Когда же конец?
Водяной столб под самой кормой, и сразу же второй удар - прямо по железу, Желтая вспышка, короткий гром, упругий воздух в лицо и толчок, от которого трудно устоять на ногах. Потом скрежет осколков.
- В порядке! - крикнул Лобачевский, На палубе у левого борта дымилась широкая пробоина, но мины не взорвались.
- Вода, - ответил Точилин. - Слушай!
В трюме шумел водопад, и весь корпус дрожал мелкой дрожью. Водонепроницаемых переборок у баржи не имелось - значит, это было дело нескольких минут.
