Река полностью

....Иногда пол под ногами начинал вибрировать. Здесь, на сквозняке между открытыми пролетами метромоста, эта вибрация вызывала мерзкое подспудное ощущение, словно это не просто ветер, а мелкие толчки при землетрясении. Вибрировала поверхность листа оцинкованной стали, клёпка креплений которого давно проржавела, и не была способна удержать ее прижатой к внешней стене метромоста. Привыкший не сдерживать себя над просторами Оби ветер играл отогнувшейся плоскостью листа. Её-то дрожь и резонировала на низкой частоте, порождая ощущение животного страха.

  Егор Дарев, старший разведчик разведотряда Дзержинской линии метро Новосибирска, соскользнул с внутреннего парапета моста на рельсы. Там, откуда он когда-то приехал, землетрясения не были редкостью. Алма-Ата, его родной город в Казахстане, был стерт с лица земли разрушительными толчками, вызванными страшными ядерными ударами. Город уже давно, еще с 1990х годов жил в ожидании сейсмических разрушений, их пророчили все – от маститых ученых до предсказателей-шарлатанов. И они случились, только вот виной тому стал сам человек, а не движение магмы под земной поверхностью.

  Присев на специально принесенный на мост металлический короб, Егор снял с шеи бинокль, старательно протер окуляры, и придирчиво смотрел прибор. Зачем-то сначала потер указательным пальцем в перчатке корпус бинокля, секунду подумал, и потом вложил оптику в истрепанный, но еще крепкий кожаный чехол. Бинокль был один на всю линию, его выделили специально для наблюдательного поста на метромосту, и беречь его велено было как зеницу ока. Засунув чехол с прибором в нишу под сложенными в штабели шпалами, наполовину перегораживающими проход по мосту, разведчик потянулся и несколько раз неуклюже присел, размахивая руками, чтобы разогнать кровь по затекшим от долгого сидения на продуваемом всеми ветрами посту наблюдения, конечностям.

  Этот пост назначили для того, чтобы контролировать передвижение людей через реку. Перейти с правого на левый берег Оби на сегодняшний день было возможно только двумя способами: через метромост или же через железнодорожный мост. Однако последний был открытым сооружением, и хотя его структура сохранилась гораздо лучше моста для поездов метро, перемещаться по нему под прицеливающимися взглядами мутировавшей живности на обеих берегах реки было чревато. Переход занимал не менее получаса, за это время даже стая не слишком крупных собак-мутантов могла добежать хоть с того края моста, хоть с этого. Поэтому по железнодорожному мосту переходить реку решались либо совсем уж безбашенные курьеры, либо люди, чьи гены мутировали настолько существенно, что существование их в бренном мире не представлялось им же самим какой бы то ни было ценностью. Как ни парадоксально, но услуги именно последних пользовались большим спросом, так как результат почти всегда соответствовал ожиданиям заказчика по доставке, а если нет – то, как правило, это означало гибель курьера-мутанта, и отсутствие каких-либо обязательств перед ним или членами его клана. Кроме того, чтобы добраться до железнодорожного моста, требовалось преодолеть расстояние в десяток километров по открытому зараженному пространству.... А аренда самопальных защитных костюмов стоила не меньше рожка патронов, а по меркам не слишком избалованных богатством жителей новосибирского метро это было баснословной суммой. Так что для тех, кто намеревался перебраться с одного берега Оби на другой без потерь для собственной шкуры, существовал лишь один доступный путь – через метромост. Его и охранял пост из двух человек по каждую сторону моста. Напарник Егора сейчас отдыхал – метрах в пяти ниже по мосту были устроены нары, при желании складывающиеся как полка в вагоне поезда.

  Подойдя к сдвижной обшитой металлом деревянной перегородке со смотровым окошком на высоте человеческих глаз, Егор взглянул сначала на ручные механические часы, висящие на гнутом гвозде на перегородке, затем осторожно выглянул в окошко и оглядел уходящее вдаль пространство моста. Уже был сентябрь, и без того жадное до тепла сибирское солнце, на рассвете и вовсе не торопилось осветить проемы рам с давно выбитыми стеклами. Полгода назад президент первомайской линии во время очередной инспекции поста распорядился – через два третий – убрать металлические листы, заменявшие некоторое время разбитые стекла в стенках моста. Таким образом дали доступ солнечному свету, но в осенние дни освещения это особо не добавляло, особенно в утренние и сумеречные часы, но зато давало возможность разным крылатым мутантам стаями залетать внутрь в поисках легкой наживы. Летом же это стало сущим наказанием – с воем поднимающиеся от реки, выросшие до размеров кулака комары и почти до размеров открытой ладони стрекозы норовили повеселиться за счет свежей крови постовых. Чтобы отбиваться от гнуса, постовым на обоих концах моста выдали огнеметы.