Река полностью

Но пока мы все-таки это делаем, Ребекка тяжело и глубоко дышит. Я быстро и бурно кончаю ей в руку. Она гладит меня по голове. Я целую ее в губы, и она позволяет мне удовлетворить себя. Невнятно что-то шепчет мне на ухо и отворачивается. Потом бормочет, но уже не плачет:

— Я так часто мечтала, как это у нас с тобой будет.

— Ты, мечтала? Правда?

— Да, еще до Кристиана. Но мы никогда никому об этом не скажем. Ладно? Это совсем другое. Эта ночь никогда не повторится. Мы никогда больше не будем спать друг с другом. То, что мы сейчас сделали, мы сделали только потому, что не могли удержаться. Потому, что оба нуждались в утешении. Потому, что оба были глубоко несчастны.

Я послушно киваю. Она это чувствует. Ее рука лежит у меня под головой, ладонь прижимается к моей щеке. Я нежно глажу ее живот, словно мы старая супружеская чета.

Ребекка заснула. Она доверчиво лежит в моих объятиях, посапывая во сне, как ребенок. Ее руки ловко и крепко держат меня. Как будто она в минуту опасности пришвартовалась к ненадежному столбу. Неужели мы действительно так близки друг другу? Для меня это новая мысль. В моем сознании неожиданно всплывает старомодное слово. Вожделенная. Да, Ребекку Фрост нельзя не вожделеть. У нее такие пронзительно голубые глаза, которые внезапно становятся черными, такая светлая кожа, усыпанная мелкими, почти невидимыми веснушками. Такая тонкая гибкая талия, стройная спина. Она такая бесстрашная, и она говорила мне о счастье. О том, что я должен помнить о нем и выбрать его, а не отталкивать от себя. И почему только я не выбрал Ребекку? Неужели для меня все безнадежно даже сейчас, когда она лежит рядом, прижавшись ко мне, когда я несколько минут назад обладал ею и ласкал ее? Безнадежно даже сейчас, когда она прервала мой сон и сделала то, чего не могло случиться даже во сне? Разве она не восхитительная молодая женщина? Не самая смелая из нас всех? Она честная и тем не менее позволила такому случиться. Она не ждет жизни, как ее жду я, проносится у меня в голове. Она пользуется ею. Распоряжается, как хочет. А когда не распоряжается и происходит что-то непоправимое, даже тогда она находит лучший выход.

Я лежу, слушаю ее сонное посапывание и чувствую дыхание какой-то жути. Я мечтал об Ане. Мечтал о смерти. О невозможном. А если я мечтал вовсе не о том? Если кожа, которую я ощущал кончиками пальцев, принадлежала вовсе не Ане? Может, это была кожа ее матери? Которая чуть не утонула. Которую я бесстыдно хотел. Ее зовут Марианне Скууг. Ей сильно за тридцать.

В эту минуту просыпается Ребекка.

— Хороший ты парень, Аксель Виндинг. Ты это знаешь? — спрашивает она.

— Нет. Не знаю, — честно отвечаю я.

Она обнимает меня. Смеется.

— Я так и думала. Мы должны постараться, чтобы у нас все опять стало хорошо. На земном шаре не так уж много хорошего. Словом, дорогой, это конец. Обещаешь мне это?

— Да, обещаю.

День в полном разгаре. Время перевалило за полдень. Давно пора встать с постели, пятна на простыне, пятна на совести. Мы сидим на кухне, нам обоим хочется есть, но едим мы с трудом. Воспоминания о вчерашних событиях возвращаются к нам с полной силой. Я вижу, как тяжело Ребекке.

— Ты думаешь о Кристиане, — говорю я.

— Не больше, чем я думаю о тебе и о том, что случилось вчера, — отвечает она. — К тому же я знаю, что Кристиан однажды тоже проделал нечто подобное.

— Значит, то, что произошло ночью между нами, — это с твоей стороны только месть Кристиану?

— Нет, ты меня неправильно понял. Я хотела этого. Мне самой это было необходимо.

Она смотрит на меня почти с мольбой.

— Давай не будем больше об этом говорить, — предлагаю я.

— Согласна. Никогда! — Она через стол хватает мою руку. — Но я знаю, что отныне мне каждый день будет тебя не хватать.

— Ты выбрала Кристиана, — напоминаю я ей.

— Да, я выбрала Кристиана. Но это совсем другое. Нельзя разрывать помолвку всего через пару месяцев, что бы ни творилось у тебя на душе.

Да, думаю я, конечно нельзя.

— Я не могу больше здесь оставаться, — говорит Ребекка. — Ты заметил, как тут вдруг все изменилось? Даже свет уже совсем не тот, что прежде. Мне надо позвонить родителям. И Кристиану. И меня это пугает. Ты вернешься сегодня со мной в Осло?

Я киваю.

— Что ты будешь делать, Аксель?

— Не знаю.

— Ты всегда так говоришь. Тебе все равно скоро придется сделать выбор. Но в нем так легко ошибиться!

— Однажды ты мне это уже говорила.

— Но ведь это правда.

— А ты сама уверена, что сделала правильный выбор?

— Абсолютно, как только можно быть уверенной, оставаясь человечной. То, что произошло ночью, было человечным.