— Викрам, мне хотелось бы знать, можем ли мы отразить агрессию авадхов?
Чаудхури наклоняет голову.
— ВВС готовы практически на сто процентов.
— Войну невозможно выиграть только одними военно-воздушными силами. Как насчет армии?
— Мы рискуем расколоть все командование, если начнем слишком далеко прослеживать корни заговора. Ашок, если авадхи захотят взять Аллахабад, мы вряд ли что-то сможем сделать, чтобы помешать им.
— А что относительно наших ядерных и химических средств сдерживания?
— Господин премьер-министр, вы, конечно же, не являетесь сторонником использования их первыми? — вмешивается в их беседу секретарь Нарвекар.
И вновь Ашок Рана поворачивается к нему.
— Наша страна стала жертвой наглого вторжения, наши города беззащитны перед врагом, моя сестра была брошена... на растерзание... разъяренной толпе ее же собственными солдатами. А вы знаете, что они сделали этим своим тришулом? Знаете?.. Что мне делать, чтобы защитить нас? Что мне делать, чтобы сохранить нас всех в безопасности?!
На всех лицах читается смиренное, не слишком эмоциональное согласие с тем, что сейчас выкрикивает Ашок Рана. Сам он чувствует, что находится на грани истерики. Но не пытается взять себя в руки и остановиться. Переборка между конференц-залом и медиацентром украшена современной версией «Тандаванритья», космического танца Шивы. Бог в венке из чакры пламени, приподнявший одну ногу в танце. В тени этой поднятой ноги, которая когда-нибудь разрушит и вновь возродит вселенную, Ашок Рана прожил все свои сорок четыре года.
— Извините, — говорит он. — Вы понимаете, что время для меня не очень простое.
Политики бормочут нечто, что, по-видимому, означает согласие.
— Наши ядерные и химические средства находятся в полной боевой готовности, — говорит Чаудхури.
— Это все, что я хотел от вас услышать, — произносит Ашок Рана. — Теперь давайте вашу речь...
Младший адъютант, отсалютовав, прерывает его:
— Господин премьер-министр, вам срочный звонок.
— Я же совершенно ясно сказал, что не отвечаю ни на какие звонки. — Ашок Рана подпускает немного льда в интонацию.
— Саиб, звонит Дживанджи.
Все сидящие за овальным столом обмениваются напряженными взглядами. Ашок Рана кивает адъютанту:
— Я слушаю.
Он постукивает по экрану перед собой. В отсеке для прессы его жена и дети спят, прислонившись друг к другу. Их место на мониторе занимают голова и плечи лидера шиваджистов, подсвеченные неярким светом настольной лампы. У него за спиной что-то напоминающее ряды книг на полках.
— Дживанджи. Вы дерзкий человек.
Эн Кей Дживанджи слегка наклоняет голову.
— Я понимаю, почему вы так думаете, господин премьер-министр. — Титул в устах Дживанджи звучит как пощечина. — Прежде всего я хочу выразить вашей семье, в особенности супругу вашей покойной сестры и детям, мои искренние соболезнования по поводу трагической утраты. Уверен, что во всем Бхарате не найдется никого, кто не был до глубины души потрясен тем, что произошло на развязке Саркханд. Я возмущен этим зверским убийством. А мы ведь называем себя матерью цивилизаций. Я безоговорочно осуждаю предательство со стороны личной охраны покойной госпожи премьер-министра и преступных элементов из числа толпы. И прошу вас поверить, что никто из партии «Шиваджи» не имеет никакого отношения к упомянутому чудовищному преступлению. Виновником является озверевшая толпа, подстрекаемая предателями и ренегатами.
— Я мог бы отдать приказ о вашем аресте, — заявляет Ашок Рана.
Министры и советники бросают на него обеспокоенный взгляд. Эн Кей Дживанджи нервно облизывает губы кончиком языка.
— И какая бы польза была от этого Бхарату? Нет, у меня есть другое предложение. Враг у ворот, наша армия бежит, в городах волнения, лидер страны зверски убит. Сейчас не время для партийных распрей. Я предлагаю создать правительство национального спасения. Как я уже сказал, Партия Господа Шивы никоим образом не причастна к организации страшного преступления. Тем не менее мы сохраняем некоторое влияние на хиндутву и на умеренную часть карсеваков.
— Вы можете навести порядок на улицах?
Эн Кей Дживанджи качает головой.
— Ни один политик не сможет вам этого обещать. Но в такое сложное время противодействующие партии, выступившие в коалиции в правительстве национального спасения, покажут прекрасный пример не только бунтовщикам, но и всему народу Бхарата, и авадхам. Единую нацию не так-то легко победить.
— Спасибо, господин Дживанджи. Ваше предложение интересно. Я вам перезвоню. Спасибо за ваши добрые пожелания. Я их полностью принимаю.
Ашок Рана с силой нажимает на кнопку — так, будто хочет растереть Дживанджи, словно мерзкое насекомое, — и поворачивается к членам своего кабинета.
— Ваша оценка, господа.
— Это будет сделка с демонами, — говорит Чаудхури. — Но...
— Он все очень хорошо продумал, — говорит председатель верховного суда Лаксман. — Очень умный человек.
