Роман «Река, что нас несет» рассказывает о тяжелом и мужественном труде плотогонов, сплавляющих лес по реке Тахо, их нравах и обычаях, о столкновении их свободолюбивых, независимых характеров с вековой отсталостью и забитостью местных крестьян.
Эпиграфы в книге можно сравнить и с дорожными указателями, и с музыкальным ключом. В романе Хосе Луиса Сампедро их несколько.
Немецкий экспрессионист, мятежный правдо- и богоискатель, проповедник самоочищения Франц Верфель и грек Никос Казанзакис, гуманист, отлученный от церкви из-за своей свободной трактовки религиозных догм, борец против всяческого угнетения, прославливающий людей труда. Что их объединило в романе?
«В каждом человеке нам обетовано возвращение Спасителя» и «Все люди на какой-то миг боги…» Значит, все-таки богоискательство, или богостроительство, или боготворчество, те самые, о которых В. И. Ленин говорил, что они отличаются друг от друга «ничуть не больше, чем желтый черт отличается от черта синего»? Или, может быть, это лишь форма гуманистического утверждения ценности человеческой личности, каждого отдельно взятого человека?
Но в книге есть еще и другие эпиграфы — отрывки из Комментариев к древней китайской «Книге перемен», «Ицзин», говорящие о вечном круговороте природы, о слитности человека с нею и о тех переменах, которые несет с собой время. Это тоже «дорожные знаки», такие же, как название романа «Река, что нас несет», как название его заключительной главы — «Река людей».
У каждой книги, кроме своей судьбы, как об этом говорит старая поговорка, есть свое «сегодня» и свое «тут», и при всей разнородности символических эпиграфов это «сегодня» и «тут» книги Сампедро — Испания, Испания нашего времени.
Книга вышла в середине шестидесятых годов, и опубликована она была в Испании, что уже само но себе делает ее судьбу счастливой. Как об этом писал в 1964, том же, году, когда вышел роман Сампедро, другой испанский писатель — Армандо Лопес Салинас, в Испании «писатель должен гадать, обрывая лепестки маргаритки, будет или не будет его детище запрещено цензурой». Десятки книг, не прошедшие цензурных рогаток, выходят за пределами страны и лишь спустя несколько лет, да и то далеко не всегда, в Испании. Цензура — «воистину всемогущий критик, теоретик первой величины. Она всесильна в программировании издательской деятельности…» — свидетельствует журнал «Триунфо». Она не выносит обнаженных мыслей — их следует облекать в благопристойную форму, и это защитное облачение может сыграть для книги роль «счастливой рубашки». В какой-то степени это относится и к книге Сампедро.
Родилась эта книга в «юбилейный» год. Франкизм подошел к двадцатипятилетию своей официальной победы. Гигантский крест, вознесенный над мемориалом в Долине Павших, куда были перенесены останки тысяч испанцев, сражавшихся — одни за Республику, другие на стороне мятежных фашистских генералов, должен был знаменовать всепрощение и примирение в Испании — «Единой, Великой и Свободной». Но примирение означало в лучшем случае усмирение. Несмотря на массовый террор, развязанный в первое послевоенное десятилетие, сопротивление франкизму зрело и охватывало все более широкие круги населения.
Начиная с 1956 г. Испанию непрерывно потрясают народные волнения. Они вспыхивают то в одном конце, то в другом. Забастовки, начавшиеся в Астурии и Стране Басков весной 1962 г., распространились на 24 из 50 провинций Испании. Брожением была охвачена не только та пятая часть испанцев, которая, по свидетельству испанских социологов, жила «за занавесом нищеты». Оно перебросилось на интеллигенцию, на университетские центры страны, где студенчество и профессорско-преподавательский состав — к этим кругам принадлежит и Сампедро — выступают с требованиями реформы образования и общедемократических свобод, против «диалектики кулаков и наганов».
Страну сдавил «испанский воротник» франкистского режима. Впрочем, об «испанском воротнике» следует говорить не только в переносном смысле слова. В 1963 г., в середине XX века, в стране, причисляющей себя к просвещенному Западу, в тюрьме Карабанчель состоялась казнь антифранкистов, выступивших против режима, с помощью этого средневекового орудия пытки и казни.
Выходят из подполья старые и новые оппозиционные партии, в оппозицию режиму вливаются широкие слон мелкой и средней буржуазии. Процесс распада «органического единства» тоталитарного франкистского государства и его корпоративной системы вызывает эрозию правящей верхушки. Распалась фаланга, и часть се растворилась в общем потоке оппозиционных сил. Тем самым франкистский режим потерял одну из своих главных опор.
