— Парамон, у тебя вчера был самый плохой результат по созданию предметов для стоянки. Скажи, это связано с трудностью представить необходимое или твоим малым запасом энергии? Этилия, сделай милость, создай двадцать одну вчерашнюю ветку для костра и запомни своё состояние.
— Трудностью, думаю я. Воображаемого деталей постоянно не хватало. Но тратилась энергия на создание предметов, причём очень много. Энергия быстро кончилась, а предметы так и не создались, — подтвердил мою догадку Парамон.
— Мне представляется, что если ты не продумываешь детали и особенности создаваемого тобою, то мир додумывает их за тебя, при этом, тратя твою же энергию. Возможно, этим объясняется как бы малый её запас у местных, на самом деле, он не малый, запас просто расходуется в огромных количествах.
— Двадцать одна, — выдохнула Этилия, — по ощущениям, могу создать ещё штуки три и обессилю полностью, как вчера.
— Спасибо, отдыхай. Что и требовалось доказать — ты лучше представляешь создаваемый предмет и, думаю, в сегодняшнем процессе, ещё учтена твоя вчерашняя работа до изнеможения. Клавдия, вопрос к тебе — ты чувствуешь, что твой запас энергии увеличился?
— Да, однозначно. Я могу создать больше камней, чем вчера, причём намного, думаю, что на порядок больше. Ещё я думаю, что энергия напрямую зависит от выносливости и общего состояния тела пациента нашей больницы. Про дух не скажу, тут к психиатрам надо, — бодро отрапортовала Клавдия.
— М-да, для маленьких задач — маленький размер, для больших — большой. Давай думать вместе, как нам превратить тебя в могучую боевую единицу и не сделать, при этом, размером с корову, — проигнорировав язву, обратилась я к Этилии. — Изменять такую красотку, нет никакого желания, но могу от себя предложить, что, если ты не захочешь летать, то можно сделать тебя человеческой девушкой, а в небо запустить магическую камеру для отслеживания обстановки. Еще можно попробовать поиграть с антигравитацией, но на сколько её хватит в бою, как понимаешь, сейчас никто не ответит.
— Я поняла, что размер имеет значение, но и становиться отовсюду видимым великаном тоже нельзя. Также хочу напомнить, что мы всегда можем изменить как свои функции, так и размеры, да, придётся потерпеть боль, но можем. Я уже думала над своими размерами, когда Парамон и Клавдия проходили свои изменения. Давай попробуем, для начала, сделать меня ростом метр восемьдесят, но с моими нынешними пропорциями и внешностью. Дальше посмотрим, что получиться и, при необходимости, продолжим. Терпеть боль я готова. — Этилия была полна решимости, я это чувствовала.
Ничего не отвечая, я создала проекцию Этилии над вновь потухшим костром. Одела её в полный сантиметровый комбез из новой ткани «поддоспешника», покрытый сверху двумя слоями светло-бежевого «кевлара», темно-коричневый кожаный расшитый пояс с портупеей и множеством кармашков, и кожаные, расшитые золотом, сапожки на толстой подошве. Переместила проекцию на землю, рядом с Этилией, и увеличила её, пропорционально, до ста восьмидесяти сантиметров, грудь получилась второго размера, и я добавила округлости бёдер и талию, а то совсем швабра-модель вышла из феи при большом росте. Ещё раз оценила пропорции тела и лица, причёску, прогнала танцевальные движения, акробатические прыжки, пластика движений завораживала, получилось оружие массового мужского поражения, все нормальные мужики Земли лежали бы у её ног. Добавила, трёхсантиметровый в диаметре и два метра длиной, посох из темно-золотого «кевларового пластика» и на ремень, со своим подвесом, адмиральский кортик с лезвием из стали швейцарского ножика и односторонней заточкой. Под конец я мысленно пожелала, чтобы у Этилии был максимальный запас энергии, из возможного для тела данных пропорций, в мире. Мне показалось, что мир, в ответ на это моё пожелание, хмыкнул и мысленно посмотрел, как на несмышлёныша, хоть и большого, но глупого. — Ну, я, хотя бы, попыталась, — также мысленно, стараясь превратить ответ в ощущение, подумала я. Понимания, что была услышана, не появилось. Грустно.
Сосредоточившись, повернула получившуюся проекцию два раза вокруг своей оси, и оглядела соратников. Клавдия улыбалась и смотрела с прищуром, склонив голову на бок, в Парамоне явно играл гормон, о чём свидетельствовала отвисшая челюсть, Пози очнулся, открыл глаз и заново завис, узрев, новую для себя, красоту, Жабодав мирно спал в теньке. Этилия взлетела, сделала медленный круг вокруг своей будущей оболочки, зависла на месте и важно кивнула.
— Спускайся, красота моя, ложись на… — тут я осознала, что, все, изменяемые мной до этого, корчились просто на голой земле, и создала коврик два на два метра из палаточной ткани, — вот это ложе и готовься к трансформации, — сказала я Этилии и выдала в адрес Клавдии и Парамона извиняющуюся улыбку.